При этой последней сумасбродной мысли Бриджет разобрал смех. Может, она и была наивна, но, по крайней мере, умела мечтать, чего не скажешь о большинстве людей в этом мире. Тряхнув головой, девушка пошла на кухню, думая не о Килмартине и не о том, какой блестящей леди была бы она, если бы стала богатой, а о мужчине, который был сейчас наверху. Если бы он полюбил ее так сильно, что решил жениться на ней, то ей было бы все равно, богат он или беден.

Однако существовала одна сложность. Их чувство, хотя и захватывающее и многообещающее, так быстро расцветшее в последнее время, было новым и волшебным только для Ричарда. Ведь Бриджет любила его много лет, храня в памяти каждое из его нечастых посещений. Она мечтала о нем, когда миссис Килберн читала вслух его регулярно приходившие письма. И теперь, когда Ричард Хадсон вернулся домой, когда стал искать общества девушки, она полюбила его так глубоко и горячо, что сильнее любить, казалось ей, нельзя. Но покуда он сам не объяснился ей, Бриджет Девлин не хотела ставить себя в глупое положение, первой заговорив о любви.

Заскочив к себе, чтобы надеть платье, она вернулась как раз тогда, когда чайник начал свистеть. Все, чего она на самом деле хотела, так это быть рядом с Ричардом Хадсоном.

— Надеюсь, ты возьмешь одежду на случай плохой погоды. И осторожней по вечерам — там нет ни одного уличного фонаря, — предостерегал Ричард. Он знал, что его бабушка всего-навсего отправляется на побережье на уик-энд, но он был также уверен, что если ей дать волю, то она попытается вести себя так, словно ей шестнадцать, а не восемьдесят восемь.

— Ох, ну хватит, — шутливо приказала Мора. — Ты говоришь прямо как твоя мать. Она всегда дает указания ужасным, резким тоном, точь-в-точь классная дама. Иногда я, право, жалею, что она так удачно вышла замуж. Твой отец блестяще ведет дела и дает ей деньги, чтобы потакать высокомерным привычкам, которых она нахваталась еще в детстве во всех этих невероятных школах.

— Но ты же не хотела бы, чтобы мы с ней были другими, — напомнил Ричард своей бабушке.

— Это верно. Несмотря ни на что, вы оба остались вполне привлекательными, — согласилась Мора. — Ну, довольно об этих предотъездных пустяках. Я хочу слушать не о Мендосино, а о том, что привело тебя сюда в десять вечера.

Ричард, сидевший на краю постели, поднялся и пересел в маленькое обитое атласом кресло справа от кровати. Нетерпеливо поглядывая на дверь, он ответил:

— Я хотел бы подождать Бриджет, если ты не против. Хорошие новости лучше рассказывать сразу всем. Иначе теряется острота.

— Конечно, подождем, дорогой, — кивнула Мора. Ненадолго воцарилось уютное молчание. Но вопреки своему обещанию, Мора Килберн не сумела сдержаться и не полюбопытствовать. Обдумав следующий вопрос, она решила воспользоваться извечным правом старух совать нос во все дела. И без обиняков спросила Ричарда:

— Она ведь нравится тебе, правда, Ричард? Я говорю о Бриджет.

Ричард потянулся в кресле, закинув голову, сцепил пальцы сильных рук, вытянул длинные ноги. Море показалось, что он просто отдыхает. Но, присмотревшись повнимательнее, она поняла, что помогло ему стать замечательным юристом.

Глаза его были прикрыты, лицо сосредоточено. Ни один мускул не дрогнул. Он не поднял ресниц, словно скрывал свои мысли. Он застыл в полной неподвижности, словно полностью ушел в себя, чтобы найти ответ на вопрос Моры. Это ей понравилось. Ричард вырос отличным человеком, он был не из тех, кто только и делает, что гоняется за удовольствиями. Он мог многого достичь и без чужой помощи, в этом Мора Килберн не сомневалась.