— Может быть, но не самым красиво одетым, — протянул Ричард. — Этой чести удостоится Майкл. Увидимся позже, сердце мое. — Он направился к двери, явно уже не думая о ней. Казалось, ему не терпится начать свой деловой день.

— Ричард! — остановила его Бриджет.

— Да?

— Я только хотела поблагодарить тебя. Я понимаю, что ты не слишком любишь Майкла, но ты был очень любезен с ним.

Ричард не сказал ничего. Он мгновение смотрел на Бриджет, думая о том, как она очаровательна сейчас — встрепанная после сна и любви. Она была почти чересчур красива со своей новой прической и длинными, покрытыми лаком ногтями. Ему иногда хотелось, чтобы она обрезала ногти, чтобы у них был природный блеск. Это так ему нравилось в ней раньше… да, до всего этого. Он тряхнул головой. Да, ее ногти, с лаком или без, были прекрасны. Надо прекратить приглядываться к тому, что в ней изменилось, и сосредоточиться на том, что осталось прежним. В конце концов, она любила его любовью открытой и горячей. Но Бриджет была женщиной исключительной. У нее были тысячи причин чувствовать себя уверенно. Ричард улыбнулся ей.

— Хорошо, что у тебя есть друг, Бриджет. Я не понимал, как ты, должно быть, временами была одинока при бабушке.

Бриджет покачала головой.

— Я не это имела в виду. Просто я рада, что не нужно забывать о дружбе из-за того, что я так сильно люблю тебя.

— Я никогда не попросил бы тебя об этом. Мне известно, как трудно расставаться с тем, во что веришь, или с тем, кем дорожишь. А сейчас, — повторил он, — мне пора идти.

— Ну, еще один поцелуй, — взмолилась она с очаровательной улыбкой.

— Конечно, дорогая.

Он стремительно наклонился к ней, припав на одно благословенное мгновение губами к ее губам, и вышел из комнаты. Через несколько минут Бриджет услышала, как закрылась входная дверь. Теперь перед ней стоял выбор. Она могла снова зарыться в постель и надеяться на то, что проснется вовремя, или она могла встать, принять душ и начать день. Наконец, она решила поступить так, как никогда в жизни раньше не делала — Бриджет снова легла спать, совершенно не заботясь о том, когда она проснется.

Ричард Хадсон, напротив, совершенно проснулся и торопился покончить с тем, что ему предстояло. Во время короткой поездки к морскому берегу перед его глазами стоял образ Бриджет, лежавшей в постели и смотревшей на него с любовью. Возможно, она сейчас выглядела более приземленною, но любовь ее была искренней, и это было чувство, которого он хотел и которое было ему нужно только от нее. Оставить ее было для него все равно что отсечь себе руку, тем более сейчас, когда Мора Килберн возвысила ее до членства в клане Хадсонов силой своего завещания.

Он умело припарковал «порше», закрыл машину и пошел к кафе, где последний месяц каждую субботу его ждала мать. Никакие уговоры не могли заставить ее переступить порог дома, где сейчас жили они с Бриджет. Никакие разумные доводы не могли унять ее гнев. Кэти Хадсон ясно дала понять Ричарду, что он не должен упоминать имени Бриджет Девлин. Он и не упоминал. Но все было готово измениться.

Толкнув стеклянную дверь, Ричард услышал звон колокольчика, возвещавший его приход. Два других завсегдатая не удосужились даже посмотреть в его сторону. Марша, субботняя официантка, улыбнулась и подняла голову.

— Доброе утро, мистер Хадсон. Как обычно?

— Спасибо, только кофе, — сказал, благодарно улыбнувшись, Ричард и направился прямо к столику своей матери.

— Я уже начала думать, что ты не придешь, — сказала Кэти, подставляя для поцелуя щеку.