— А не испортим мы его? — Спросил Берия, давая понять Сталину что согласился с его предложением, и остались лишь мелкие технические моменты.

— Пока же не смогли. — Сталин усмехнулся. — Да и не завтра мы его двигаем на солнцепёк. Лет десять путь оботрётся, поймёт до конца как у нас тут всё работает… Может даже в армии послужит. Кстати, неплохая идея, для молодых кадров — послужить в армии хотя бы лет пять — восемь. Посмотреть, как проявит себя работая непосредственно с людьми. Кто сейчас его курирует от партии?

— Надя Крупская. — Берия вздохнул и закатил глаза. — Ты же её знаешь. Умна как дьявол, но увлекается. А парень видный, вот её и штормит.

— А от органов безопасности?

— Так Артузов же. — Берия удивлённо посмотрел на Сталина. Вполне компетентный и грамотный специалист. А если учесть, что он долгие годы давал оценку устойчивости наших агентов, и ни разу не ошибался…

— А с охраной что? — Сталин встал с кресла и прошёлся по комнате.

— Госконтроль. — Сталин пожал плечами. — Там правда несколько наших парней из Партконтроля, но сам не бедная овечка. — Берия усмехнулся. — Жахнуть может так, что мало никому не будет. — Он кивнул. — И всё-таки вручение наград, нужно провести с человеком более значимым. Булганин, там, я или ты. Но ты прав, Коба. Нужно обозначить новый статус парня.

— Да. — Сталин остановился у окна, и посмотрел куда-то вдаль. — Понимаешь, эти все люди, герои войны, и организаторы производства, они все из вчера, а кое-кто из позавчера. Мы — хороший грузик, для того, чтобы страна правильно ориентировалась в потоке. Хвостовое оперение если хочешь. Но если не будет головы, так сказать острия стрелы, мы неизбежно зарулим на обочину. И хорошо если просто на обочину, а не в пропасть. До пятьдесят седьмого так всё и шло. Мы по капле, по сантиметру, но неумолимо смещались с осевой линии истории. Ты представляешь, мне как-то приснилось что Никитка Хрущёв, ну ты должен помнить этого деятеля, так вот Никитка стал после меня Генеральным секретарём. Уж он бы наворочал дел.

— Это после этого ты решил передать власть мне? — Берия взглянул в лицо Сталина.

— Да, Лаврентий. — Сталин кивнул. — Ты впереди, я за твоей спиной, мы образовали удивительно устойчивую конструкцию. Словно две головы в одном месте. Ещё десять — двадцать лет, и ты уйдёшь, оставив вместо себя надёжного человека. Но и я, и ты, и будущий генеральный секретарь, мы все балласт, который помогает кораблю прямо сидеть на воде. А должны быть люди, которые поведут корабль. И не куда-нибудь, а в завтра, где у наших детей будет лучшее в мире образование, у рабочих и служащих надёжное будущее, а у стариков, сытая и тёплая старость.

Москва, Солнечный

А Александру Мечникову было не до партийных раскладов. Он работал у себя в кабинете, когда услышал вой пожарной тревоги, и накинув пиджак поспешил к месту пожара.

Там уже суетились бойцы пожарной охраны Солнечного, поливая издали горевшую бытовку.

— Что случилось? — Требовательно спросил Александр у старшего пожарного расчёта. Тот было попытался отмахнуться, но узнав кто перед ним, вытянулся по стойке смирно.

— Загорелась бытовка, товарищ Мечников. Так во всяком случае говорят рабочие. Но огонь уж больно сильный. А там, за стальной переборкой, кислородная станция. Если лист прогорит, то взрыв будет такой, что полцеха развалится. Бытовку потушить не можем.