Александр кивнул, посмотрел по сторонам и не найдя глазами заводское начальство, пошёл ко входу в цех, через который можно было пройти в кислородную. Там, у дверей стоял неизвестный мужчина, который загораживал проход, и орал во всю глотку чтобы все уходили.

Мечников, не вступая в спор, пробил мужчине в солнечное сплетение, и аккуратно опустив бесчувственное тело на землю, вошёл в пристрой, где складировали кислородные баллоны. Тут их было с полсотни, хотя положено было иметь запас ровно на смену, а это около пяти штук.

Стенка между бытовкой и складом баллонов уже светилась светло-красным, и от неё плотно пыхало жаром, словно из печки.

Увезти баллоны уже не успеть. Двери маленькие, даже погрузчик не загнать. Оглядываясь, Александр мучительно соображал, что делать пока не хлопнул себя по лбу.

— Вот я дебил. — Он сплюнул на бетонный пол, и одним коротким взмахом руки, скастовал «ударное ядро» выбивая кирпичную стену между пристроем и улицей, а затем собрав триграмму «поглощение», стал загонять в неё энергию, пока лютый холод не выгнал его наружу. Мужчина, которого Александр так невежливо попросил отойти, уже куда-то делся, поэтому опасаясь попасть под поток воды из брандспойта, Мечников вышел не через проделанную им дыру, а через основные ворота цеха.

На месте горевшей бытовки, уже не было не огня ни дыма, а только огромный кривой ком снега пополам со льдом, и лужа, которая быстро покрывалась коркой льда.

— Ваша работа? — Начальник Отдельной военизированной пожарной части майор внутренней службы Симонов, кивнул Александру и пожал протянутую руку.

— Моя. — Александр кивнул. — Но вы, Олег Семёнович не расслабляйтесь. Я на это дело и трудовую инспекцию натравлю, и пожарных следователей, и вообще кого смогу. Если бы баллоны рванули, там половину цеха разнесло бы в клочья. А каждый станок на вес золота. Поэтому, поднимаете своих офицеров, и чтобы во всём Солнечном, пожарная безопасность была как на показательном объекте. Не можете исправить, закрывайте нахрен. Я знаю у вас есть такое право. Потом будем разбираться. Но если ещё раз что-то подобное произойдёт, вы как огромную удачу, будете рассматривать десятку на лесоповале.

Москва, дом на Площади Восстания

Утро, начавшись с долгого поцелуя прекрасной дамы, было сразу же испорчено телефонным звонком от Артузова, который отругал подчинённого, за присутствие на пожаре.

— Артур Христианович, — произнёс Мечников, когда министр Точмаша наконец выдохся, — теперь пожалуйста послушайте меня. Завод номер два, он не просто дорогой. Он обошёлся бы стране, наверное, вдвое дешевле захоти мы, поставить такие же по весу станки из золота. Но самое главное, мы вот этот второй собирали по всей стране. Ограбили три десятка заводов, где эти станки тоже очень были нужны. И если бы мы потеряли хотя бы часть, то все планы по выпуску продукции можно было бы отправлять в корзину. Пятьдесят баллонов с кислородом. Слышите? Пятьдесят штук, даже просто разорвавшись от давления, наделали бы столько бед, что разгребать их пришлось как минимум год. И разгон на Центральной Контрольной Комиссии, это меньшее из зол. Меня бы убрали куда-нибудь завлабом, а вас, отправили в Гурзуф, или обратно готовить кадры, в ну очень закрытом учреждении. Вы меня не ругать должны, Артур Христианович. А облобызать троекратно, за то, что я спас свою, вашу и другие задницы, от жестоких надругательств. Но это не значит, что я, в свою очередь не сделаю с ними того, что могли сделать с нами. Так что приглашаю вас к десяти, в Солнечный. Будем раздавать всем сестрам по мозгам.

В кабинет вошла Маргарита Терехова, кутаясь в пушистый халат.

— Ты кого так отчитывал? — Она зевнула, показав ровные белые зубки, и не спрашивая села на колени Александра, обняв его за шею.