Остановившись неподалеку, Байюми стал наблюдать за происходящим. Рука его непроизвольно потянулась к холодному мясу, спрятанному в кармане. Оторвав кусок, он начал жевать. Ему захотелось выпить глоток коньяку, но он пересилил себя: нужно подождать, когда это действительно будет необходимо.

Около одиннадцати часов вопли и плач в доме усилились, возвещая, что наступили последние минуты прощания. Покойника вынесли на улицу, и похоронная процессия тронулась. Хаджи Абд ас-Самад шел в первом ряду, вытирая слезы большим платком.

Рыдания женщин, скорбные лица мужчин. Печальное зрелище подействовало на Байюми угнетающе. Только по дороге на кладбище ему стало немного легче, и он снова принялся следить за своей жертвой. Абд ас-Самад все вытирал глаза платком. Почему же они так хотят его убить?

Вот если бы это Абд ас-Самад умер, и не нужно было бы никого убивать! Да, но тогда пропадут его сорок гиней, и задаток тоже, пожалуй, потребуют с него!..

Едва вдали показались ворота кладбища, Байюми остановился; ему не хотелось присутствовать при погребении. Странные мысли теснились в его голове, пока он поджидал Абд ас-Самада. Вот хорошо бы работать могильщиком. Это, наверно, прибыльная профессия. Здесь его никто не станет расспрашивать о прошлом. А заработок можно было бы легко увеличить, приторговывая гашишем. Торговля бойко пошла бы среди могил… Байюми предпочитал думать о чем угодно, только не о том, что ему предстояло совершить.

Появился хаджи Абд ас-Самад. Теперь он направлялся в свою контору в Мабъяде. Когда он скрылся за дверью, Байюми сел в маленьком кафе напротив, попросил чаю, съел несколько кусочков мяса и закурил кальян, наблюдая за конторой. Вот дверь отворилась, из нее кто-то вышел. Байюми не поверил своим глазам — это был господин Махмуд, тот самый, за деньги которого будет убит Абд ас-Самад. А вот и сам хаджи провожает своего гостя до двери, и они оба смеются. Махмуд садится в свою коляску и уезжает. Значит, он по-прежнему делает вид, что он друг Абд ас-Самада. Какой бездушный и подлый лицемер! Да, в его жестокости можно не сомневаться. А ведь он сейчас думает, наверное, о нем, о бедняге Байюми, и желает ему удачи!.. За какое опасное дело ты взялся, Байюми! И сегодня все должно свершиться. А что будет завтра? Если его постигнет неудача, он окажется мишенью злобы и мести, и земля станет тесной для него. Да, отступать нельзя, это ясно, он убьет человека, которого не знает и к которому не испытывает никакой вражды, убьет, потому что этого требуют другие.

В четыре часа, как всегда перед концом работы, в конторе стало оживленнее. Во двор вкатили ручные тележки, стали расходиться служащие, окна закрылись и из дверей вышли хаджи Абд ас-Самад и еще четыре человека. Байюми приготовился встать. Но тут увидел, что вся группа направляется в его сторону. Они вошли в кафе и сели недалеко от него.

— Это мысль. Я отдохну здесь немного, перед тем как снова идти к семье покойного, — сказал хаджи.

Принесли поднос. Все стали пить чай и кофе.

— Да помилует тебя Аллах, господин Абду, — вздохнул хаджи Абд ас-Самад, — Кто бы мог подумать, что мы будем хоронить тебя сегодня!

— Вчера еще он сидел здесь с нами, — добавил один из присутствующих.

— Да, мы сюда каждый день заходили.

Байюми сочувственно посмотрел на него и увидел, что тот искренне опечален. Ну, ничего, у него крепкое здоровье. С такой толстой шеей и таким большим животом он способен перенести любые печали… И убить его будет нетрудно. Все должно кончиться сегодня вечером, когда он станет возвращаться домой…

— Я должен ехать завтра в Верхний Египет? — спросил один из служащих.

— Да, — ответил хаджи, — это золотая сделка, мы не могли и мечтать о такой удаче.