— Будьте со мной откровенны, скажите, что вы задумали. Может быть, например, разбить его семью и выйти за него замуж?

— Ничего я разбивать не собираюсь, — ответила она, засмеявшись.

— Платоническая любовь?

Она пожала плечами.

— Кратчайший путь на экран?

— Нет, я не пролаза.

— Тогда что же?!

— Вы должны сдержать свое обещание.

И тут у него промелькнула идея.

— Вы мне подсказали тему для моей статьи! — воскликнул он.

— Какую же?

— Свободная любовь вчера и сегодня, — ответил он после некоторого раздумья.

— А поподробнее?

— Ну вот хотя бы такой тезис, — он непроизвольно заговорил строгим голосом. — Раньше, если девушка оступалась, про нее говорили, что она падшая, а нынче объясняют, что это озабоченность, вызванная цивилизацией, или философская озабоченность.

— Вы претендуете на прогрессивность, а сами ужас как допотопны! — рассердилась она.

— Чего же ждать от того, чьи родители жили в каменном веке?

— А вы бы не могли видеть во мне просто человека, такого же, как вы?

— Видеть в вас себя? Это какой-то нарциссизм.

— Вот вы смеетесь надо мной, и отец кричит…

— А вы?

— Я только прошу сдержать обещание.

— Дайте я сперва расскажу вам кое-что о нем. Он великий артист. Многие считают его даже лучшим киноактером у нас. Все так. Но он известен и своим поведением. Если его знакомят с такой девушкой, как вы, он тут же везет ее в свой загородный особняк и начинает с того, чем остальные кончают.

— Благодарю. Из вас вышел бы прекрасный опекун.

— Все-таки настаиваете на встрече с ним?

— Да.

— Ладно, — сказал он с вызовом. — Однако я требую плату вперед.

Надира вопросительно вскинула голову, и ее ровная челка разметалась над бровями.

— Окажите мне честь посещением моей холостяцкой пещеры.

Она улыбнулась и промолчала.

— Согласны?

— Я уверена, что вы выше этого.

— Но я тоже одержим озабоченностью века.

— Нет, не надо смешивать шутку с вещами серьезными, — сказала она и добавила извиняющимся тоном: — Я отняла у вас столько драгоценного времени.

Надира закурила третью сигарету. Они обменялись долгими взглядами и оба улыбнулись. В воздухе опять воцарился дух взаимной симпатии. Он вспомнил о своей статье, и сразу вернулось ощущение расслабляющей жары и влажности.

— Все-таки вы реакционер в модной одежке, — произнесла она шутливо.

— Да нет! Вы и сами в это не верите. Но вы очаровательны, и шутки ваши милы. Я устрою эту встречу у себя в редакции. Загляните туда как бы случайно в среду часов в девять вечера.

— Спасибо.

— Я же ваш должник: вы ведь подсказали мне тему моей будущей статьи.

— Посмотрю, как вы ею распорядитесь.

— В процессе письма я перевоплощаюсь в другого человека.

— Вы так внимательны к мнению своих читателей, что готовы забыть собственное «я»?

— Возможно. По правде говоря, мое лучшее «я» тоже еще не нашло самовыражения.

Надира увидела, что он смотрит на свой блокнот, и молча переставила сумочку на пустой стул. А Адхам снова устремил взгляд на сонный дворец, застывший в уединенном величии. Ему нравилась веранда, выходящая в сад, а еще больше — балкон второго этажа, покоящийся на двух колоннах-обелисках.