Хамада встретил меня радостной улыбкой, обнажившей беззубые десны:

— Здравствуй! Ну как первый день в отставке? Да продлит Аллах твою жизнь!

— Безраздельная тоска, и ничего больше…

— По правде говоря, на меня отставка подействовала еще сильнее.

— Небось, повседневные заботы притупляют все чувства?

Он утвердительно махнул своей сухонькой рукой:

— Что верно, то верно, дядюшка Халим. Конечно, пенсия в любом случае меньше жалованья.

— Да и жалованья-то не хватало. Ну а между получающими пенсию и жертвами голода в Эфиопии всего лишь шаг.

Хамада беззвучно засмеялся и предложил уже другим голосом:

— Может, попросить нарды?

— Впереди у нас много времени, слишком много… — ответил я без особого воодушевления.

— Все дело в твоем одиночестве!

— Конечно! Раньше я хоть полдня проводил в министерстве.

— Да, но тебя же никто не заставляет превращаться в домоседа.

— Одиночество-то не только в доме, оно ведь и здесь тоже, — указал я на свою грудь.

Хамада улыбнулся:

— Ты что, до сих пор еще не забыл своей старой мечты о женитьбе?!

— А разве случай уже упущен?!

— Все в руках Аллаха — хвала ему! Но есть ли еще в тебе нужные силы?

— Подумай сам, — принялся уверять я, — никто не дает мне моих лет, а иногда мне даже кажется, что вернулась молодость! Меня пока что миновали тяжелые болезни, да и вообще мне знаком только насморк. Зубы тоже целы, разве что стоят четыре пломбы, мне не нужны очки ни для дали, ни для чтения. Впрочем, последнее время я почти не заглядываю в книги. Да и седины у меня почти не видно. Впрочем, не люблю много говорить о здоровье, боюсь сглаза.

— Что ж, если тебе представится случай, то ради бога! Ну а если не получится, то будь доволен своим уделом. И не завидуй людям женатым: клянусь Аллахом, ничто так не нарушает наши планы и не сокращает наш век, как семейная жизнь и средняя школа!

Сколько раз я уже это слышал — но не для меня такие речи. Да, я не знаю ни одной из домашних забот, а лишившись семьи, просто перешел на сандвичи и консервы. Однако я не перестал страстно желать, чтобы у меня были жена и дети. И даже сейчас не перестал… Мы начали играть в нарды, и я наконец нашел избавление от своих невеселых мыслей. Но впереди меня ждало возвращение в старый дом на улице Абу Хода — тоскливейший миг!

За время знакомства с Хамадой ат-Тартуши я раскрыл ему многие тайны своей жизни, а когда рассказал историю с Маликой, то он спросил:

— Сколько же ей сейчас лет?

— Она младше меня на год, максимум на два.

— А как женщина?

— Я ее видел несколько раз издали, на балконе дома, когда шел в кофейню. По-моему, она по-прежнему еще привлекательная женщина.

— Вдова, ее дети навсегда остались в Саудовской Аравии, одинока, как и ты, — задумчиво проговорил Хамада. — Сходи к ней и попробуй пощупать пульс…

Я посмеялся над этой нелепой идеей, но она тем не менее сразу же запала мне в душу, а воображение стало услужливо рисовать картину будущего визита. Да и нельзя сказать, что прежде я мысленно не встречался с ней, особенно в моменты приступов любовной тоски. Малика являлась ко мне, когда я готовился ко сну, и начинался разговор и обмен новостями… Но это была девушка из прошлого, девушка моего сердца и мечты, жена, которую природа предназначила для меня, а меня предназначила для нее.