— Убить? Ну, это Сема перегнул. Убивать тебя слишком накладно, слишком опасно. Да и как? Нанимать киллера больно дорого. Кончать самому? Но тогда надо избавляться от трупа, вывозить его куда-то, прятать. А это сложно... да и страшно. Можно попасться. Тем более, любой труп имеет тенденцию всплывать, обнаруживаться. Его всегда можно опознать. Если это труп бандита, мы и искать не будем убийц: бандиту туда и дорога, пусть его коллеги ищут обидчиков и мстят. Но если это труп гражданина, то найти преступника для меня, например, дело чести.

А еще представь: пропадает человек. Куда он делся, начинают интересоваться хотя бы на его работе. Инга твоя вынуждена заявить нам: муж пропал. Вынуждена, иначе подозрение падет на нее. И если где-то обнаруживается твой труп, мы сразу начинаем отрабатывать связи Инги. И выходим, соответственно, на Семена...

Так что убивать тебя Сюр даже и не собирался, это он врет, крутого из себя изображает. Ему куда проще и спокойнее было задавить тебя морально. Что он и сделал.

Остальное ты знаешь. Еще могу добавить одну деталь. Сюр был, вероятно, осведомлен, что в нашем отделении у его конкурентов-кавказцев агентуры нет: горцев прикрывают более высокие чины, из министерства. Поэтому Семен велел своим парням заявить на тебя, не боясь, что об этом станет известно джигитам и его предполагаемая явочная квартира окажется засвеченной. Вот так.

Артем Иванович замолчал, достал сигарету, размял, прикурил. Выжидательно посмотрел на Сашку.

— Все это, конечно, очень любопытно, Артем Иванович, — сказал Таранов. — Спасибо, что рассказали, я с интересом выслушал. Спасибо за хлопоты, но, к сожалению, мне данная информация уже ни к чему, разве что для общего образования. Я теперь бомж, окончательный бомж, и обратного хода у меня нет. Квартира уплыла, жена... ну ее. Поздно вы мне рассказали все это...

— Кстати, мы можем доказать, что справка, по которой ты выписывался, липовая, — предложил Снегирев. — И восстановить твою прописку.

— Не надо, — попросил Сашка. — Если так сделать, Сюр ваш начнет мстить. А я живу сейчас у Любы и не хотел бы ее подставлять.

— Логично, — согласился Снегирев. — За двести тысяч баксов, цену квартиры, Юрьев способен теперь даже убить. Если потеряет из-за тебя хату...

— Вы поймите, я не боюсь! — заверил Сашка. — За себя не боюсь. Но у меня есть Люба. Вдруг она пострадает по моей вине? Это будет невыносимо, поймите...

— Понимаю, — кивнул Снегирев. — Что ж... Я вынужден констатировать: помочь тебе как служитель закона — гражданину я не могу. Но как мужик мужика я тебя спрашиваю: скажи, Саша, ты хотел бы отомстить?

— А что, есть возможность? — насторожился Таранов.

— Видишь ли... У меня друг работает в РУОПе. Такой же опер, как я. Он зовет меня к себе, у них есть вакансия. Я согласился, документы оформляю. Кстати, через этого друга я и выяснил все про Юрьева. Так вот: ты, Саша, насколько я понимаю, малый довольно лихой, вон как отделал Толстолобова и Клямкина, а они профессионалы. Я предлагаю тебе такой вариант. У меня есть приятель, бывший кагэбэшник. Сейчас он ведет школу боевых искусств, готовит якобы телохранителей, а на самом деле натаскивает бойцов бандитских группировок — за приличные деньги, разумеется. Он мне кое-чем обязан в прошлом, и если я попрошу, он возьмется тренировать тебя бесплатно. Через полгода он из тебя сделает приличного бойца. Тогда я смогу устроить тебя в РУОП, в специальный отдел быстрого реагирования — СОБР. Группировку Сюра я буду разрабатывать лично, я уже договорился, и обещаю тебе: когда придет время брать Юрьева, ты обязательно попадешь в группу захвата. А уж тогда сможешь рассчитаться с Семеном по-свойски. Я бы на твоем месте сделал его импотентом, чтоб неповадно было соблазнять чужих жен. Но ты поступишь так, как сам захочешь.