Именно третьему досталось особенно впечатляюще: парень, скорчившись, повалился ничком, обхватил голову обеими руками и принялся кататься по полу, завывая благим матом. Эффект соответствовал ожиданиям: оставшиеся трое юнцов будто остолбенели, не решаясь шевельнуться.

Гарик счастливо улыбался, сидя на корточках у стены.

— Ах вы, говно! — взревел Шалим, оставаясь, однако, там, где стоял.

Алекс шагнул к нему. Сверкнул жутковатой, мрачной улыбкой.

— Ты хорошо застегнул штаны? Молодец. А то можешь пол испачкать, когда наложишь в них.

— Да я тебя... — начал было Шалим неуверенно.

И тут мощная ладонь с растопыренными широкими длинными пальцами метнулась к его паху. Бандит еще и охнуть не успел, а страшный пришелец горстью сгреб все его мужское хозяйство, сжал. Шалим тонко, пронзительно завизжал.

— Девочек любишь? — поинтересовался Алекс. Очень любишь? Отвечай, вафлер, когда тебя спрашивают.

— Люблю!.. Люблю!.. Ох!.. — даже не простонал, а пропищал Шалим.

— А каких любишь? Только совсем молоденьких? Или постарше тоже? — продолжал Алекс невинным голосом, доверительно заглядывая в глаза бандиту и одновременно все сильнее сжимая его член и яйца.

— Всяких!.. Всяких люблю!.. Красивых!.. Отпусти-и-и!!!— заверещал Шалим.

— Значит, всяких... — произнес Таранов, как бы раздумывая. — Ну, больше не будешь любить! — заключил он решительно и рванул вниз стиснутые в кулаке органы бандита.

От крика Шалима задрожали стены: Алекс с корнем выдрал ему гениталии. Бандит упал, продолжая орать. Таранов брезгливо отряхнул ладонь.

Носком сапога резко и расчетливо ткнул Шалима под дых. Рев сменился храпом.

Перешагнув через новоявленного кастрата, Алекс подошел к Кате, поднял ее, поставил на ноги, оправил на ней одежду.

— Ничего, девочка, ничего, успокойся, — он погладил Катю по щеке, достал платок, вытер ей слезы и кровь. — Все уже позади. Тебя больше никто не обидит.

Катя, вдруг разом осознавшая происшедшее, неожиданно разразилась потоком слез.

— Ну, ну, что ты, — ласково улыбнулся Таранов. — Говорю же — все позади. Не надо плакать.

— Спаси... Спаси... — Катя захлебывалась словами.— Спасибо вам... Я так... испуга... ой... испугалась, что... ни-чего... не понима... ла. А-а-а! — опять вовсю зарыдала она.

Алекс осторожно обнял девушку, прижал к себе. Она уткнулась ему в грудь, всхлипывая.

Пришедший наконец в себя Гарик приблизился к сестре и ее спасителю.

— Извините... — сказал он робко. — Я тоже хочу поблагодарить вас. И предупредить. Вы должны срочно уехать отсюда. Иначе вас убьют. Сестру я тоже увезу — обратно в Карелию. Придется и самому бежать...

— Ты ее брат? — обернулся к нему Таранов. — Чего ж так перессал? Почему плохо защищал ее?

— Вы не знаете Шалима. Он из команды Сюра. А Сюр — главный в нашем городе. На него вся милиция работает, и вся городская администрация, мэр...

— Твое имя? — перебил Алекс.

— Гарик... — опешил тот.

— Так вот, Гарик, все это я знаю. Но не бойся, парень, никуда тебе не придется уезжать...

Его фразу прервал истошный вопль очухавшегося Генки. Кстати, морда у парня, действительно с одной стороны была проломлена: и скула, и нос, и глаз заметно съехали вправо. Теперь Генкино лицо сильно напоминало зигзаг.

— Шалима завалили! — орал Генка. — Ну будет вам теперь! Ну будет, козлы позорные!

Он метнулся к выходу — остановить никто не успел.

— Сейчас приведет братву Сюра... — сказал один из парней Гарика тоскливо. — Кто-нибудь из них всегда пасется в кафе «Кура».