— Ты не понимаешь, не понимаешь... — залепетал Гарик. — Она ж девственница, ей едва восемнадцать исполнилось! Она ведь ребенок совсем! Нельзя с ней так!

— Да торчи ты, дурень! — отмахнулся Генка. — Ему шанс предоставляется, а он ноет!

Генка претендовал на лидерство в их компании и хотел подмочить авторитет Сычова в глазах ребят, выставив его хлюпиком, разнюнившимся из-за какой-то там телки, пусть и сестры.

— Ты такая белая, просто льняная, — говорил между тем Шалим Кате, перебирая ее волосы. Девушке это не нравилось, но она не противилась из вежливости. Бог ее знает, Москва все же, вдруг здесь так принято? — Я таких натуральных блондинок и не видел... — продолжал бормотать Шалим.

Тут он лгал. Такой же искрящейся блондинкой была его жена и ее дочь. Но Катя этого не знала.

— Такой уродилась, — просто ответила она. — У нас многие такие.

— Блондинка... — масляно подхрипывал Шалим. И приехала из Карелии... Может, ты финка?

— Почему это финка? — немного даже обиделась Катя. — Русская я. Фамилия — Сычова, как и у Игоря.

— У какого Игоря? — скривился Шалим. — У Гарика, что ли?

— А почему ты о нем так пренебрежительно? — слегка возмутилась Катя. — Мне казалось, Игоря здесь уважают.

— Почему пренебрежительно? — переспросил Шалим, ухмыляясь. — А пойдем спустимся на первый этаж, я тебе объясню почему.

На первом этаже находился мужской туалет.

— Н-ну, пойдем, — несколько недоуменно согласилась Катя. Она не знала ни архитектуры этого здания, ни распространенных здесь обычаев. Ей и в голову не приходило, куда и зачем ее ведут.

Они двинулись вниз по лестнице, незаметно для девушки Шалим махнул рукой сычовской компании — мол, следуйте за нами. Те послушно поплелись в отдалении, строго соблюдая дистанцию.

В нижнем вестибюле Шалим подвел Катю к двери с буквой «М». Он крепко держал девчонку за кисть выше ладони. Катя уже начинала понимать, что происходит что-то неладное. Она попыталась освободиться, но Шалим так сильно стиснул руку девушки стальными пальцами, что ей стало больно.

— Пустите! — почти простонала Катя шепотом.

— Молчи, дуреха, — лениво, чуть ли не ласково предложил Шалим.

Он резким кивком подозвал ребят Гарика. Те приблизились.

— Освободите мне помещение! — приказал Шалим, указав подбородком на дверь туалета.

Сычовская компания состояла из восьми человек. Семеро ринулись в сортир. Гарик остался.

— Шалим, может, не надо, Шалим? — плаксиво заныл он.

— Исчезни, — равнодушно бросил бандит, словно не слыша его слов.

— Шалим, она целочка... — продолжал канючить Гарик. — Она... не умеет ничего. Зачем тебе такая? Хочешь, я тебе настоящую бабу приведу? Я знаю одну, красивая-а-а! Оставь Катьку, а?..

— Д-достал! — вдруг резко выплюнул бандит, мгновенно раздражаясь. Он выбросил свободную левую ладонь вверх, сгреб горстью лицо Сычова и одним толчком швырнул парня на пол. Гарик застонал — не столько от боли, сколько от унижения.

Катя, которая теперь все поняла, неожиданно рванулась. Однако Шалим не зевал. Он дернул девчонку за руку, притянув к себе, и так выкрутил ей кисть, что она изо всех сил закусила губу, чтобы не закричать. Шалим, не выпуская девушку, ослабил хватку.

— Стой спокойно! — процедил он.

— Я позову на помощь! — простонала Катя.

— По морде схлопочешь, — безразлично сообщил Шалим.