И – успех пришел.

К тому же флер неотразимого соблазнителя придавала ему репутация. Сын высокопоставленного партийного функционера, ведущий богемный образ жизни, – на такую «фишку» девочки западали безотказно.

– Так что? Вызываю такси? – выдохнул Робик, склонившись к девичьей шейке.

Кармела отстранилась.

В принципе, самоуверенный, многое повидавший, он и впрямь выглядел идеальным партнером для первого сексуального опыта.

Но сердце Кармелы Алонсо давно захватил отчаянный мальчишка, которого не видела с далекого пионерлагеря. Вратарь лагерной футбольной сборной, бросавшийся в ноги нападающим, сигавший с откоса в мелководье и – пунцовевший при всяком её взгляде. Да и сюда, в чужую квартиру, под предлогом ключа, приехала среди ночи в надежде увидеть его. Увидела, называется!

С дивана донёсся легкий стон. Через приоткрытую кухонную дверь хорошо были видны любовники. Клыш пошевелился во сне, одеяло соскользнуло на пол, но он так и не проснулся. Зато Любочка от ночной свежести заново возбудилась. Не раскрывая глаз, извернулась змеей.

– Маленький херувимчик натрудился, теперь спит, – заворковала она. – А вот мы эту соню разбудим. Лучше меня никто будить не умеет.

Через долю секунды воспрянувший Херувим, не раскрыв глаз и, кажется, не проснувшись, опрокинул ее на спину.

– Да! Да! Да-а!! – разорвал ночную тишину придушенный женский крик.

Боль исказила личико Кармелы.

– Вон из этого вертепа! – она подхватила сумку.

– Ко мне? – Робик засуетился.

– Да хоть куда!

Когда утром квартира Поплагуевых пробудилась ото сна, Робика в ней не было. А о приезде Кармелы Алонсо никто не узнал.

Проснулся Клыш, словно от толчка.

На углу тахты сидела совершенно одетая Любочка Повалий и курила, яростно стряхивая пепел на персидский ковер.

– Доброе утро, – осторожно произнес Данька, не уверенный, что попал в масть.

– Кому доброе, – Любочка не обернулась.

Рывком он сел рядом. Ткнул в благоухающий подполковничий тулупчик.

– Тут Граня вроде спал?..

– Его Алый за стеклом отправил. Стёкла вчера в подъезде перебили, доны хреновы… Теперь вставлять надо срочно, пока Алькины предки не вернулись. Скинулись, у кого что осталось.

– А сам Алька?

– К Наташке побежал замиряться. Только ничего у него с этой гордячкой не выгорит.

Клыш осторожно тронул ногой брошенный подле чемодан.

– А нету больше жениха! – коротко ответила на незаданный вопрос Любочка. – Всю ночь меня в квартире прождал, пока родители врали невесть что. А к утру, как врать стало нечего, уехал. Всё к черту! Какая же я дура! Считай, одной ногой в Москве была!

С накапливающимся раздражением она следила за бессистемными перемещениями любовника.

– Господи! Ты-то чего мечешься? Ну скажи что-нибудь!

– Да вот понимаешь, – Клыш заглянул под диван. – В горле – помойка. Не помнишь, я вчера не догадался бутылёк заначить?

– Сволочь! – Любочка подхватила чемодан и выскочила из квартиры, с чувством долбанув входную дверь.

Дверь вновь раскрылась, – вернулся Алька.

Любочка как в воду глядела: лица на нём не было.

– Не открыла Туська, – пожаловался он.