— Уничтожение советской пограничной заставы — это поступок, способный удивить? — Поднял взгляд Уильям.

— Амбициозно, — хмыкнул Питерсон и отпил виски, — но слабо вериться, если честно. Ты не смог организовать переправку информатора, а теперь замахиваешься на то, чтобы нанести советским пограничникам такой ущерб? Да еще и силами этого твоего Юсуфа?

— Юсуфзы, — поправил Стоун понуро.

— Да плевать, как его там зовут! — Развел руками Питерсон и снова добавил себе виски. — Скажу честно, я не верю, что ты справишься.

— Банда Юсуфзы — разменная монета, — уже решительнее сказал Стоун, — А обстоятельства сложились так, что… Думаю, я смогу поднять их на настоящее вторжение.

Питерсон рассмеялся. Это заставило Уильяма потемнеть лицом.

— Вторжение… Я бы на это посмотрел, сынок, — утирая слезы, сказал старый замглавы, — с радостью посмотрел бы.

* * *

— Слыхал? Сорокина уволили со службы, — шепнул мне Стасик, — говорят, в отряде целый скандал из-за него был. Особый отдел на ушах стоял.

— К лучшему, — пробурчал я, оглядывая окружающих, — такому человеку не место в армии.

— Не место, — вздохнул Алим, — я слышал, вот таких… Как это говорят?..

Он задумался, стараясь подобрать правильное слово.

— Карьеристов, — помог ему я.

— Вот. Каре… карьер…

— Ка-рье-ри-стов, — произнес Алиму по слогам Стас.

— Вот-вот, их. Свора целая. Всех не пересчитать.

— Не пересчитать, — согласился я.

— Ну и что с ними делать? С карьеристами? — Пожал плечами Алим, убирая пылинку со своего парадного кителя.

— А что с ними сделаешь? — Хмыкнул я.

— Собрать всех и выгнать, — наивно предложил Алим.

Стас хохотнул. Алим как-то недоуменно уставился на Алейникова.

— Если б все было так просто, Алим, — улыбнулся я, — если б все было так просто.

Мы сидели в просторном актовом зале клуба Московского погранотряда.

Тут шумело. До церемонии награждения оставалось еще несколько минут, и люди, наполнившие зал, галдели. Болтали о своем, ожидая, когда начотряда займет свое место за длинной лакированной трибуной, которую поставили на сцену.

С нашего столкновения с душманами прошло четыре дня, и признаться, то обстоятельство, что на сегодня было назначено награждение, меня удивило.

Настроение у меня оставалось приподнятым. На душе было тепло и спокойно. Первый серьезный вызов, что бросила мне эта новая жизнь, остался позади. Я вышел победителем, закончив свой «Смертельный», как я сам для себя окрестил его, дозор.

Правда, на пути был еще налет на Шамабад. Однако, видя веселые лица товарищей, чувствуя всю это легкую и праздничную атмосферу, лишний раз задумываться об этом я не стал.

А между прочим, за эти четыре дня произошло много событий. И далеко не все из них были хорошими.

Сорокина, как сказал уже Стас, уволили с должности. Хотя я не думаю, что Шарипов надолго останется в одиночестве. Наверняка очень скоро к заставе прикрепят нового офицера особого отдела. Каким он будет? Что ж. Покажет только время.

Другим неприятным обстоятельством оставалось то, что Шамабад понес потери. Рядовой по имени Матросов, солдат второго года службы, получил серьезные осколочные ранения, после перестрелки с духами. И хотя сейчас его жизни ничего не угрожало, все были уверены, что парня комиссуют еще до дембеля.