|
Время от времени они убивают одного-другого — так, на всякий случай, чтобы не расслаблялись. У нас здесь имеется божественный медведь, и покуда господин, которым мы минуту назад любовались, продолжает тесно с ним общаться, он служит наглядным доказательством, что посланник божий желает ему — а следовательно, и всему народу — только добра. Свирепость зверя работает на них и против их врагов. Ортельгийцы загнали медведя в угол, а теперь медведь в известном смысле загнал в угол Крендрика. Иные вполне могут предположить, что последний, при явной своей уязвимости, до сих пор жив-здоров единственно благодаря каким-то магическим фокусам. Вот парень и прогуливается каждый день по городу, стараясь показать, что на деле-то он самый обычный человек.
Молло отхлебнул из стакана и глубоко задумался. Потом наконец сказал: — Как многие икетцы, ты… — Я родом из Лапана — из Лапана, дружище. Из Саркида, если быть точным, но уж никак не из Икета. — Ну ладно: как многие южане. Вы всегда всё продумываете до конца и полагаетесь лишь на свой разум, и ни на что больше. Но здесь люди не такие. Ортельгийцы установили свою власть в Бекле… — Не установили. — Установили — и главным образом по одной причине. Дело не только в том, что они доблестно сражались и что многие бекланские девушки уже повыходили замуж за ортельгийцев, — все это просто следствия самой важной причины, а именно помощи Шардика. Могли ли они, вопреки всякому вероятию, достичь своей цели, не будь Шардик и впрямь силой божьей? Ты только посмотри, что он для них сделал. Посмотри, чего они добились во имя его. Все, кто знает о произошедших событиях… — А красивая выдумка не становится хуже от повторения… — Сейчас все убеждены в том, в чем с самого начала был убежден Смарр: победа ортельгийцев была предопределена. В отличие от тебя, мы ничего не обдумываем, не раскладываем по полочкам. Мы просто видим то, что у нас перед глазами, а перед глазами у нас Шардик, вот и все дела. Эллерот подался вперед, положив локти на стол, наклонил голову и произнес настойчивым, тихим голосом: — Тогда, Молло, я скажу кое-что, чего ты явно не знаешь. Известно ли тебе, что культ Шардика, отправляемый здесь, в Бекле, умышленно превращен в полную противоположность ортельгийского традиционного культа, главой которого Крендрик не является и никогда не являлся? Молло вытаращился на него: — Что?! — Ты мне не веришь, да? — Я не собираюсь с тобой ссориться, Эллерот, все-таки мы с тобой через многое прошли вместе. Но ортельгийцы поставили меня губернатором — облагодетельствовали, если хочешь, — а ты пытаешься убедить меня, что они… — Послушай внимательно. — Эллерот быстро огляделся по сторонам, а потом продолжил: — Этот народ не впервые правит в Бекле. Они стояли здесь у власти в далеком прошлом и тогда тоже поклонялись медведю. Однако содержался зверь не в столице, а на тельтеарнском острове Квизо. Культом руководили женщины — никакого короля-жреца, никакого Ока Божьего. Но враги, захватившие Беклу и забравшие власть в свои руки, от медведя избавились. Верховной жрице и прочим женщинам разрешили по-прежнему обретаться на острове, но без медведя. — Ну так медведь вернулся наконец. Это ли не знамение свыше? — Погоди, старина Молло, я еще не закончил. Когда медведь вернулся, как ты выражаешься, — когда они получили в свое распоряжение нового зверя, — должность верховной жрицы на острове отправляла одна женщина, далеко не глупая по всеобщему мнению. О болезнях и врачевании она знает больше любого лекаря, обитающего к югу от Тельтеарны — да и к северу тоже, думаю. Нет никаких сомнений, что она исцелила великое множество тяжелейших недугов. |
