Кельдерек молчал, потупив глаза и теребя пальцами одеяло. Наконец, устыдившись своего малодушия, он неуверенно спросил:

— А как… как с ним поступить? Замучить до смерти? Сжечь на костре?

Зельда повернулся к окну, выходящему на озеро, и задумчиво уставился в даль. Немного погодя он заговорил:

— Вопрос не в том, чтобы проявить милосердие или свершить жестокую месть, а в том лишь, чтобы поступить правильно с политической точки зрения. Люди должны увидеть, как Эллерот умирает, и твердо уразуметь, что мы правы, а он нет. Если какого-нибудь человека — скажем, разбойника — необходимо казнить, дабы запугать и удержать от преступлений бедных и темных людей, то лучше всего, чтобы он принял самую мучительную смерть, ибо чернь лишена воображения и сама ведет жизнь тяжелую и суровую. Быстрая смерть для них не такая уж большая неприятность. Чтобы они своим слабым умом усвоили урок, беззаконника надо унизить, поругать и лишить всякого достоинства. Однако с людьми высшего разбора дело обстоит иначе. Если мы начнем истязать человека вроде Эллерота, своим мужеством он, скорее всего, вызовет восхищение и сострадание; возможно даже, многие делегаты, сами будучи особами знатного происхождения, в конечном счете проникнутся к нам презрением. А надо, чтобы они прониклись к нам уважением за наше милосердие. Хотя Эллерот заслужил смерть, мы глубоко сожалеем, что приходится убивать такого человека, — вот как все должно выглядеть. Решать тебе, Кельдерек, но раз ты меня спросил, я бы посоветовал обезглавить его мечом. В случае с человеком такого ранга этого достаточно.

— Хорошо. Он будет казнен в зале Королевского дома в присутствии владыки Шардика.

— Мне следовало сразу сказать. Огонь сильно повредил кровлю, прежде чем мы потушили пожар. Балтис говорит, она в бедственном состоянии и на починку потребуется время.

— Вполне ли можно доверять его суждению? Больше никто крышу не осматривал?

— Не знаю, Кельдерек. Ты забываешь о военных новостях, что я тебе сообщил. У меня сейчас голова совсем другим занята, а с казнью и всем прочим ты должен сам разобраться. Воля владыки Шардика явлена тебе одному, и ты доказал, что верно ее понимаешь. О кровле могу сказать лишь то, что доложил мне Балтис. Решай все вопросы по своему усмотрению — главное, чтобы Эллерот был казнен в присутствии всех делегатов. А теперь прощай. Ты просто служи городу так же преданно, как служишь владыке Шардику, и все будет хорошо. Молись о поражении Эркетлиса и жди известий.

Зельда удалился, а Кельдерек, изнемогающий от боли и усталости, повалился в постель и опять заснул мертвым сном, как только ему сменили повязки.

Но уже на следующее утро, нервничая из-за вынужденной задержки и торопясь поскорее покончить с неприятным делом, Кельдерек послал за городским губернатором и командиром гарнизона и отдал необходимые распоряжения. Он твердо решил провести казнь в зале Королевского дома и в присутствии владыки Шардика, поскольку считал, что будет правильно и справедливо, если Эллерот умрет на месте своего преступления. Вдобавок, рассудил Кельдерек, именно там скорее, чем в любом другом месте, сам он предстанет взорам как посредник Шардика, облеченный божественной властью, который вправе предать смерти аристократа и наследного правителя провинции, вдвое превосходящей размерами Ортельгу.

Кровля действительно сильно повреждена, доложили Кельдереку, и не подлежит восстановлению, пока в город не доставят достаточно длинные и толстые бревна, чтоб заменить две центральные поперечные балки, но все же в зале можно собираться без опасения.

— По нашему мнению, владыка, — Балтис взглянул на стоящего рядом бекланского строительного мастера, словно обращаясь к нему за подтверждением, — обвалиться она не обвалится, если только в зале не начнется какая-нибудь крепкая заваруха — ну там общая драка или еще какое буйное бесчинство.