— Кельдерек, — сказал Зельда, прерывая его мысли, — конечно, ты нуждаешься в покое и отдыхе, но все-таки ты должен выслушать меня сейчас, поскольку время поджимает и мне пора возвращаться к войску. Необходимо сделать несколько вещей, но отдать соответствующие приказы я предоставлю тебе. Так будет лучше, ибо весь город хочет служить и подчиняться только своему королю-жрецу. Все знают, что ты один спас владыку Шардика от подлых злодеев.

Кельдерек поднял голову и молча уставился на генерала.

— Вчера на рассвете, — продолжал Зельда, — в Беклу прибыл армейский посыльный из Лапана и сообщил, что Сантиль-ке-Эркетлис для отвлечения внимания послал часть своих сил якобы в наступление к западу от Икета, а сам обошел нас с восточного фланга и двинулся на север через Тонильду.

— Что он замышляет?

— Этого мы не знаем. Возможно, пока он не ставит перед собой никакой иной цели, кроме как найти поддержку в восточных провинциях. Но скорее всего, дальнейшие планы он будет строить в зависимости от того, какую поддержку получит. Вне сомнения, мы должны спешно последовать за ним и попытаться остановить. Такой полководец, как Эркетлис, не начал бы поход, когда бы не был уверен, что из него выйдет какой-нибудь толк. Гед-ла-Дан покинул город вчера утром. Я остался, чтобы проследить за формированием еще трех полков и сбором дополнительного продовольствия, — городской губернатор сообщит тебе подробности. Сейчас я отбываю со всеми людьми, которых мне удалось завербовать; они ждут меня на Караванном рынке — довольно жалкое сборище, должен признаться.

— Куда вы направляетесь?

— К Теттит-Тонильде. Лапанская армия идет на север за Эркетлисом, но где-то между Беклой и Теттитом наши пути должны пересечься. Беда в том, что Эркетлис усыпил нашу бдительность своим маневром на западе и теперь опережает нас дня на два, наверное.

— Жаль, что я не могу пойти с вами.

— Мне тоже жаль. Ах, если бы только владыка Шардик мог снова принять участие в сражении! Я будто воочию вижу, как он убивает Эркетлиса одним ударом. Исцели его, Кельдерек, поставь на ноги, ради всех нас! Я постараюсь слать тебе донесения каждый день.

— У меня к вам еще один вопрос. Что же все-таки здесь произошло позавчера? Владыку Шардика ранил Молло из Кебина, так ведь? Но кто поджег крышу — и почему?

— Я тебе скажу, — ответил Зельда. — И как мы, болваны, не предвидели чего-нибудь подобного, просто уму непостижимо! Запалил пожар Эллерот, бан Саркида, — тот самый щеголь, что попался нам навстречу, когда мы прогуливались утром вдоль Крюка. Если бы не ты, владыка Шардик погиб бы от рук этой расчудесной парочки. Горящая крыша рухнула бы на него и на Зильфею, а оба предателя сбежали бы из города.

— Но Эллерот… он тоже убит?

— Нет. Его взяли живым, когда он спускался с крыши. И тебе предстоит проследить за казнью негодяя.

— Проследить за казнью? Мне?

— А кому же еще? Ты король и жрец Шардика.

— Я не чувствую охоты к такому делу, даже когда думаю о том, что́ он пытался сотворить. Одно дело — убивать в бою, и совсем другое — казнить.

— Брось, Кельдерек Играй-с-Детьми, сейчас тебе никак нельзя давать слабину. Этот человек убил ортельгийского часового и пытался совершить чудовищное преступление, немыслимое святотатство. Разумеется, он должен быть казнен на твоих глазах и в присутствии всех баронов и провинциальных делегатов, находящихся в Бекле. На самом деле ты потребуешь, чтобы на казни присутствовали все до единого ортельгийцы, независимо от рода и звания, — в городе их осталось всего ничего, а числом ортельгийцы должны превосходить провинциальных делегатов по меньшей мере втрое.