Мелатиса медленно покачала головой; из глаз ее градом катились слезы.

— Нет, — прошептала она. — Нет. Ты должен завтра на рассвете отправиться в Лэк, а я должна остаться здесь с тугиндой.

— Ну явлюсь я туда — и что мне делать дальше?

— Тебе будет указание свыше. Главное — чутко внемли смиренным сердцем и будь готов безропотно подчиниться божьей воле.

— Да это просто суеверие и глупость! — взорвался Кельдерек. — Ну как могу я — я! — по-прежнему служить Шардику? Я, от которого он претерпел больше страданий, чем от кого-либо другого, — даже больше, чем от Та-Коминиона? Только подумай, как опасно вам с тугиндой оставаться здесь под охраной одного лишь Анкрея! Обстановка в городе накалена до предела. Того и гляди начнется такое бесчинство, как если бы пятьдесят Глабронов восстали из могилы.

С отчаянным стоном Мелатиса сползла по стене на пол и горько разрыдалась, закрывая лицо руками, словно в попытке спрятаться от этих невыносимых слов. Со стесненным от жалости сердцем, Кельдерек опустился на колени и стал гладить ее плечи, успокаивая и утешая, как ребенка, ласково уговаривая подняться. Наконец она встала на ноги и кивнула с усталым, безнадежным видом, признавая справедливость слов насчет Глаброна.

— Я знаю. Меня мутит от страха при одной мысли о Зерае. Еще раз я такого не вынесу — теперь не вынесу. Но ты все равно должен идти. — Усилием воли она совладала с собой и улыбнулась. — Один ты будешь недолго. Тугинда скоро оправится, тогда мы сразу придем в Лэк и найдем тебя. Я верю, так и будет! Верю! Ах, любимый, как я жду дня нашей встречи, как я буду молиться за тебя! Да исполнится божья воля!

— Мелатиса, говорю тебе, я никуда не пойду. Я люблю тебя. И ни за что не оставлю здесь.

— И ты, и я однажды предали владыку Шардика, — ответила она, — но больше мы так не поступим. Он дает нам обоим возможность искупления, и, клянусь Ступенями, мы от нее не откажемся даже под страхом смерти! — Мелатиса, с мокрыми от слез щеками, блестевшими в слабом свете лампы, взяла Кельдерека за руки и посмотрела на него властным взглядом истинной жрицы Квизо. — Пойдем, мой дорогой, мой единственный. Пойдем к тугинде и скажем, что ты отправляешься в Лэк.

После минутного колебания Кельдерек пожал плечами:

— Ладно. Но предупреждаю: я выскажусь начистоту.

Она взяла лампу, и он последовал за ней. Огонь в очаге еле теплился, и, проходя мимо, Кельдерек расслышал чуть уловимое, тонкое потрескивание остывающих камней и потухающих углей. Мелатиса легко постучала в дверь тугинды, подождала несколько секунд, а потом вошла. Кельдерек вошел следом. Комната была пуста.

Оттолкнув его в сторону, девушка опрометью бросилась к двери, выходящей во двор. «Постой! Куда ты?» — крикнул Кельдерек, но она уже отомкнула запоры. Подбежав к двери, он увидел на другой стороне двора огонек лампы, ровно горевший в недвижном воздухе, потом услышал призывный крик Мелатисы и кинулся к ней.