Кабинет, библиотека, гардероб. У каждой двери я замирал и прислушивался. Никого.

Дойдя до спальни для гостей, я понял, что все это несерьезно. Убийца мог спрятаться под кроватью, в любом из шкафов или сундуков, за портьерами – где угодно.

Но как он проник в дом? Если входная дверь была заперта – а я почему-то не сомневался, что она была заперта, – то кто-то ее отпер. Или сам Крадир, или его кранчеккайл. Крадир отпадал: открыть гостю дверь, лечь в постель и умереть несколько странно. Да и кранчеккайлу совершенно незачем оставаться в доме после того, как сын короля лег спать.

Или Крадира отравили? Предположим, он поужинал с поздним гостем… Нет, тоже бред – дверь была бы закрыта.

А если его отравил кранчеккайл?

Я тряхнул головой: так не пойдет. Что толку гадать – в конце концов, можно ведь договориться до того, что Крадир сам распереживался из-за ссоры с братом, пришел домой, выпил яд и завалился на боковую. А дверь запирать не стал, чтобы его поутру было проще найти.

Спустившись по лестнице, я оказался на кухне. Все как обычно. Очаг холодный – выходит, гостей Крадир не ждал.

Узенькая дверца, через которую выставляют на улицу мусор.

Я подошел поближе. Гном здесь, пожалуй, если и протиснется, то с трудом. А человек? Или эльф? И подумал ли Крадир закрыть ее на ночь?

Подумал: засов виновато висел на паре гвоздей. Дверь выбили снаружи.

Так тихо, что Крадир не проснулся? Не исключено: спальня на другом этаже, а сон гнома давно уже вошел у людей в поговорку.

Говорят, что гномий храп напоминает скрип ворота По мне, так ничего похожего.

Я выглянул наружу. Мешки с мусором не стояли, как обычно, посреди прохода – они были аккуратно отодвинуты в сторону. Так, до второго колокола, когда на улицах появляются мусорщики, осталось еще около получаса. И убийца – если, конечно, он действительно прошел этим путем – ничем не рисковал.

Если только Крадир не был мертв еще с позднего вечера.

Нет бы мне догадаться потрогать тело! Хотя представления не имею, за сколько часов остывает гном.

Думать о сыне. Вьорка как о теле или покойнике было мерзко и непривычно. Неправильно.

Обе двери открыты. Значит ли это, что через одну из них убийца вошел, а через другую вышел? Но так ли это важно, если я все равно не могу караулить у обоих выходов сразу!

Придется звать на помощь. Но кого? И как?

Разве что…

– Лашши? – тихонько позвал я.

– Вообще-то у меня есть имя! – возмутился тоненький голосок из-за большого котла перед очагом.

Все-таки и мне иногда везет!

– Прости, пожалуйста. – Лучше всего при общении с этими маленькими преданными существами помогало смирение: посторонних они недолюбливали, хотя и испытывали к ним вполне объяснимое любопытство. – Я – Мэтт. А тебя как зовут?

Если бы мне удалось уговорить лашши признать меня за своего…

– Так тебе и скажи, – хихикнул голосок. – Крадир что, про меня не рассказывал?

– Мы с ним не настолько близки, – честно ответил я. – Но должен же у него жить такой замечательный, такой незаменимый…

– Ладно-ладно, – самодовольно оборвал голосок, и из-за котла высунулась остренькая насмешливая мордочка. – Ты друг?

– Конечно, друг, – горячо заверил я. – Он здесь вошел или вышел?

– Вошел. – Существо сразу догадалось, о ком я говорю. – Ушел через большие ворота.

– Давно?

– Он ушел, ты пришел.

Незадолго передо мной… Обидно.

– Кто он? – Я бы не удивился, если бы Крадир познакомил своего лашши по крайней мере с теми, кто часто бывает в доме.