— Понятия не имею, — ответил я. А в голове моей родилось понимание того, что в Белгази попадают те, кто от кого-то бежит. Ну или те, кто догоняют, как было в моем случае.

— И зря! Ты бы видел, что они строили!

— Я видел!

— Руины⁈

— Не только! В Ратбате их пирамиды стоят. Ну там, где сады. Да и видел я, как их строили.

— Как ты мог видеть, это ж когда было! — не поверила мне старушка.

— В храме. У нас видение было. Как вы сюда попали, сколько всего натворили.

— Ну вот! Ты видел, ты все сам видел! Разве можно их сравнивать с нашими скотами⁈

Меня неконтролируемо понесло.

— А кто наших до такого скотского состояния довел⁈ Знаешь во сколько лет я читать писать научился⁈ В двадцать! В окопах! Да и то благодаря тому, что у меня командир святой человек попался. Из аристократов… кстати, ты сама небось из небожителей?

— Из кого⁈ — не поняла, о чем я старушка. Хотя какая старушка, с тех пор, как она начала носить при себе крупный кобаж, она стремительно менялась. Морщинки вокруг глаз расправляться начали, в седых волосах стали мелькать рыжие прядки. Да и осанка вроде улучшилась. Я спрашивал у Астрис, со всеми гриммарами такие чудеса происходят. На что та мне ответила, что нет. Гриммары как и обычные люди стареют. Не так быстро, но стареют. А вот обратной дороги для них не существует, от старости они тоже помирают.

— Из гнилой аристократии или буржуазии!

— Ну уж точно не из тех, кто всю жизнь в земле ковыряется, а потом идет крушить и жечь все вокруг!

Накал страстей достиг той точки, после которой мы с Иларой разругались бы в пух и прах. Пора это дело было заканчивать.

— Ты от революции сбежала? — примирительным тоном спросил я.

— От восстания илотов, — уточнила Илара.

— Хорошо, илотов. Но потом же смогла осознать, что по неправильному пути пошла? Начала права вилан защищать, да?

— Да они совсем другие! — настаивала она на своем.

— Тьфу ты черт, опять за рыбу деньги! Зря мы этот разговор начали!

— Вот именно! Зря! — Илара вернулась в повозку и задернула за собой занавеску.

Таким неихитрым образом я потерял для себя собеседников в долгом пути. Нет, Рани и Илара со мной общались. Доброго утра желали или доброй ночи. Но длинных бесед у нас больше не получалось. Промолчали мы до самого Отверна, да и погрузившись на корабль тоже не вели длинных светских бесед. Чудо что вместе с нами поплыл Рябой, весельчак и балагур, у которого припасено историй на век вперед. Он не кривил душой, рассказывая, что помотался он по Белгази, кем он только не работал, в какие передряги только не попадал. И был, по моему мнению, самым полезным членом нашей экспедиции.

Именно он заметил первым, что мы приближаемся к земле. И не просто к земле.

— Я вижу шпили Закобара! — заявил он, вглядываясь в полосу горизонта.

Я в тот момент тоже находился на палубе, но сколько не напрягал взгляд, ничего разглядеть не смог. Причем не только я, матросы и капитан «Сокола» тоже ничего не увидели. Но через пятнадцать минут стало ясно — Рябой не обманул. Я увидел тонкие полоски, уходящие от земли в небо.

— Это шпили?

— Да, Закобар невероятно красив! Точнее это самый прекрасный город, в котором я был. А женщины там, ууу, — Рябой мечтательно закрыл глаза, — ты себе шею свернешь! Беленькие северянки, жгучие южанки…

— У мужиков только одно на уме! — громко возвестила о своем прибытии поднявшаяся на палубу Илара, — в мое время Закобар был обычной рыбацкой деревенькой.

— Ну значит вы будете сильно удивлены, — пообещал Рябой.

Удивлены — слишком слабое слова. Чем ближе мы подплывали к городу, тем большее впечатление он производил.