С самого начала Зубриков произвел на Кручинина нехорошее впечатление. Ко всему прочему он оказался человеком въедливым и долго изучал рубоповское удостоверение Стаса, держа его в руке так, словно пытался определить на вес, достойно оно того, кому принадлежит или нет.

А Кручинин тем временем рассматривал самого полковника. Так называемого хозяина зоны. Когда добирался сюда из города на автобусе, случайно услышал разговор двух молоденьких солдат, возвращающихся из отпуска. От них и узнал, что на зоне к хозяину прилипла кличка Зубр. И кажется это не только из-за фамилии. У Зубрикова была довольно крупная голова и впечатляющее лицо. Казалось на всё вокруг, он смотрел с недоверием, насупившись, чуть наклонив голову вперед. «Ему бы рога приделать и точно был бы зубром», – подумал Кручинин, начиная скучать. Уж слишком затянулось их молчаливое знакомство.

– А разрешите вас спросить, по какой надобности к нам? – наконец-то заговорил полковник возвращая Кручинину удостоверение. Голос у Зубрикова оказался басовитым, и грубоватым, что тоже вписывалось под кличку. Так и казалось вот сейчас этот крепенький мужичок, задерет вверх свою голову и замычит как ревет настоящий Зубр во время весеннего гона.

Стас Кручинин присел к столу заполучив приглашение полковника и подробно изложил причину своего приезда, разумеется не словом не обмолвившись об их с Наташей отношениях. И про свои усилия по поводу досрочного освобождения её посчитал лучше умолчать. Да и какой смысл теперь говорить об этом. Всю правду. Но в то, что Наташи больше нет, Стас не хотел верить и ожидал подробностей от Зубрикова. Пришлось соврать полковнику, будто появились кой, какие новые обстоятельства по ее делу, поэтому возникла необходимость побеседовать с зечкой.

– Так ведь дело завершено. Все кто остался живым из банды получили срока, – напомнил въедливый полковник Зубр, сверля Кручинина своими огромными глазищами.

– Все верно, – вынужденно согласился Стас, испытывая к Зубру раздражение и ничего более. Этот красномордый бычок по какой-то причине явно не желал идти на откровенность. И пока было неясно, почему.

– Я же вам сказал, появились новые обстоятельства, – напомнил Стас и добавил веско: – Раскрывать которые, я не имею права.

– В интересах следствия? – с ехидством уточнил полковник Зубр. – Или его как такового нет?

– Его нет, – кивнул Стас говоря: – Пока нет. Но оно может быть. Я вам тогда сообщу, – не сдержался он от сарказма. Хотя возможно и зря. Полковник Зубр безусловно был здесь настоящим хозяином и привык, что все и подчиненные и уж тем более зечки разговаривали с ним с почтением. А тут вдруг приезжает какой-то московский нахал в чине капитана…

– Вот что, капитан, – сказал Зубриков с недовольством. – Я бы мог вообще с тобой не разговаривать, а послать куда подальше. У тебя ведь нет на руках официального запроса…

Стас промолчал. Этот бычок был прав и никакого запроса у Кручинина нет. Получалось, что прибыл он сюда по личной инициативе. А инициатива в подобном случаи не слишком хороша. И если бычок захочет, то поднимется такой шум, что вряд ли Стасу поздоровится.

– Но я добрый человек. Это вы там в Москве зажрались. А мы тут не такие. Мы тут – добрые, – особенно подчеркнуто произнес Зубриков. – Поэтому, я кое-что скажу тебе.

Кручинин посмотрел на полковника с надеждой. Кто знает, может этот Зубр и неплохой человек. И возможно первое впечатление об нем – обманчиво. А излишняя строгость отпечатавшаяся на его лице, всего лишь необходимость. Все-таки, быть начальником такой огромной колонии не так-то просто.

Стас приготовился внимательно и с удовольствием выслушать полковника. Даже захотелось под этот разговор распечатать бутылочку хорошего коньяка, который он привез с собой.