Я плеснул жир на сковороду, бросил лепешку. Шипение. Она задымилась.

— Матвей, репу, — бросил я.

Он взял репу, начал резать — быстро, ровно. Ломтики падали на доску одинаковой толщины.

— Хорошо, — одобрил я. — Давай сюда.

Он скинул мне нарезанную репу с доски прямо в сковородку. Я перевернул лепешку. Подбросил сковороду с репой — ломтики взлетели, перевернулись. Жир брызнул на огонь — короткая вспышка. Варя протянула вторую лепешку. Я снял первую, бросил вторую. Собрал первый Огненный Язык — лепешка, овощи, ложка соуса. Свернул.

— Стёпка, — протянул ему.

Он взял уверенно, двумя руками, развернулся к воображаемому покупателю:

— Огненный Язык, свежий с огня, попробуйте!

За воротами раздался низкий, насмешливый голос:

— Ну и попробую.

Мы все замерли. Из темноты во двор вошел Угрюмый. Огромный, в тулупе. За ним — Волк, молчаливый и настороженный.

Угрюмый оглядел двор. Драконий Горн, горящий ровным жаром. Две сковороды на решетке. Нас, застывших на месте.

— Не останавливайтесь, — сказал он, подходя ближе. — Я просто проходил мимо. Пахнет интересно.

Я хмыкнул, вернулся к работе. Перевернул лепешку, подбросил овощи. Угрюмый подошел к Стёпке, который все еще стоял с Огненным Языком в руках, не зная, что делать.

— Так ты говорил, свежий с огня? — Угрюмый протянул руку. — Давай попробую.

Стёпка моргнул, растерянно посмотрел на меня. Я кивнул. Стёпка неуверенно передал сверток Угрюмому.

Тот взял, понюхал. Усмехнулся:

— Чеснока не пожалел. — Откусил.

Жевал медленно, задумчиво. Лицо не изменилось. Сглотнул. Выдохнул.

— Соус дерет глотку, — сказал он спокойно. — Хорош.

Он доел Огненный Язык до конца, вытер рот тыльной стороной ладони. Кивнул Волку:

— Бери себе. Попробуй.

Я уже собрал второй. Передал Стёпке. Тот, уже увереннее, протянул Волку. Волк взял, откусил. Жевал молча. Кивнул коротко — одобрительно.

Угрюмый достал из кармана монеты, вложил Семке в руку:

— За двоих. Считай, первая выручка.

Я усмехнулся, не отрываясь от сковород:

— Спасибо за поддержку.

Угрюмый обошел Драконий Горн, оглядывая его со всех сторон. Присвистнул:

— Так это правда работает. Думал, ты блефуешь.

— Работает, — коротко ответил я, переворачивая лепешку.

Он постоял, глядя на огонь, на работу команды. Варя раскатывала тесто, не поднимая головы. Матвей резал овощи быстро, уверенно. Стёпка стоял с готовым Огненным Языком, ждал следующего «покупателя».

Угрюмый кивнул с одобрением:

— Слаженно работаете. Это хорошо.

Он подошел ближе ко мне, понизил голос:

— Александр. Нам нужно поговорить. Наедине.

Я снял сковороду с огня, кивнул Варе:

— Продолжайте без меня. Отработайте оставшиеся языки.

Мы с Угрюмым отошли к воротам. Волк остался у печи, молча наблюдая за работой детей.

Угрюмый повернулся ко мне, лицо стало серьезным:

— Слушай, Александр. Пока ты тут свои печки строишь, я тоже не сидел сложа руки.

Я кивнул:

— Слушаю.

— Гильдия думает, что Слободка — их задний двор? — Он сплюнул. — Ошибаются. Я начал чистить свою территорию. Нашел пару гнид, что слишком громко обсуждали твои «тухлые пирожки». Языки у них теперь заплетаются… если вообще есть чем говорить.

Он помолчал, глядя на меня тяжелым взглядом:

— Здесь, в Слободке, Гильдия больше рот не откроет. Это моя земля.