Наконец, я посмотрел на синюю «Ветвь Познания», мою основу. Можно было еще дальше развить

[Анализ Ингредиентов], чтобы видеть самые сокрытые тайны природы. Или же открыть нечто совершенно новое, например,

[Определение Слабостей]. Этот навык позволил бы мне не просто кормить воинов, а давать им точные тактические рекомендации, видя уязвимости в броне и стиле боя их врагов.

Я долго рассматривал эти пути, но в итоге принял решение, которое удивило бы любого, кто мыслит категориями немедленной выгоды. Я решил не делать ничего.

«Сила ради силы — путь Морозова, — подумал я, закрывая интерфейс. — Моя сила — в правильном инструменте в нужный момент. Усилить все понемногу — значит распылить потенциал. Выбрать что-то одно сейчас — значит сделать ставку вслепую. Пока я не вижу явной, конкретной выгоды, я не буду тратить этот резерв. Он может понадобиться в критической ситуации, когда от одного верного выбора будет зависеть все».

Позже, на тренировочном полигоне, я увидел первые плоды своей основной работы. В дальнем конце поля, у мишеней, занимался отряд лучников под командованием десятника Гаврила. Я подошел ближе, вставая в тени навеса рядом с воеводой Ратибором, который с сосредоточенностью наблюдал за стрельбой.

Картина была поразительной. Не было больше ни громких криков, ни разбросанных по всему щиту стрел. Лучники работали молча, слаженно. Их движения были спокойными, экономными. Раздавался лишь сухие щелчки тетивы и почти одновременные, глухие удары стрел, втыкающихся достаточно близко к центру мишеней.

— Смотри, воевода! — возбужденно говорил Гаврил, тыча пальцем в свою дощечку с записями. — Точность стрельбы выросла почти на треть! Раньше и один из десяти попаданий «в яблочко» был удачей! А главное — не торопятся, не суетятся. Спокойные все как будто на прогулке, а не на учениях.

Ратибор ничего не ответил. Он лишь медленно повернул свою голову и бросил на меня короткий, но полный уважения взгляд. Этот взгляд стоил больше любых похвал.

Я мысленно отмечал, что система работает. Легкий рацион, который я для них создал, делал свое дело, обостряя их чувства и успокаивая нервы. Пока они оттачивали свое мастерство, я продолжал оттачивать свое. Каждый вечер я истязал собственное тело в арсенале, и мой [Восстанавливающий крем] творил чудеса.

Моя война велась на другом поле, но и для нее требовалась сила. Работа на кухне — это не просто рецепты и магия Дара, а тяжелый физический труд. Поднять пудовый котел с кипящим рагу, перетащить мешок с мукой, простоять у жаркого очага десять часов — все это требовало выносливости. Каждый новый пункт [Силы] означал, что я смогу работать дольше и эффективнее, не падая от усталости.

Именно поэтому мои показатели [Силы] и [Выносливости], медленно, по десятой доле единицы, но верно росшие с каждой тренировкой, были для меня так важны.

Однако, глядя на это идиллическое спокойствие, я не мог отделаться от тревоги. Затишье со стороны Демьяна и Морозовых было неестественным. Я понимал, что это затишье перед бурей, но пока все было спокойно, и это позволяло мне полностью сосредоточиться на укреплении гарнизона. Атмосфера заслуженного, но невероятно хрупкого мира окутывала крепость.

Обед был в самом разгаре. Общая столовая гудела, как растревоженный улей, но это был гул сытого, довольного улья. Дружинники, уже привыкшие к новой, вкусной еде, с шутками и смехом получали свои порции. На кухне царил идеальный порядок. Федот, как дирижер, управлял раздачей, а его команда работала слаженно и быстро.

Этот хрупкий мир рухнул в одно мгновение.

Дверь, ведущая из столовой, резко распахнулась, и на порог, почти бегом, шагнул Федот. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, было бледным, а в глазах плескалась паника.