— Сюда, — скомандовал я, сворачивая с едва заметной тропы в густые заросли. Дальше уже я вел отряд.

Мы продирались сквозь колючий кустарник около десяти минут, пока я не остановился у подножия старой, корявой ели. У самых ее корней, в тени, росло то, что я искал. Невзрачное растение с темно-красным, узловатым стеблем. Для любого другого это был просто сорняк. Для меня — первое оружие.

— Выкапываем его, — сказал я.

Пока воины охраняли, я и Ярослав, опустившись на колени, начали осторожно разрывать влажную, пахнущую хвоей землю. Вскоре показался толстый, почти багровый корень, похожий на скрюченный палец. Я аккуратно извлек его и разломил. Воздух тут же наполнился острым, пряным, почти жгучим ароматом.

— Что это? — спросил Ярослав, с любопытством разглядывая находку.

— «Огненный корень», — ответил я, счищая с него землю. — Яд «Болотная Смерть» бьет по нервам, усыпляя их. Этот корень заставит их проснуться. Он — противоядие против «Тиноцвета».

Ярослав с уважением посмотрел на невзрачный багровый корешок, который я держал в руке.

Собрав достаточно «Огненного корня», мы двинулись дальше. Мой внутренний компас вел нас к ручью, журчавшему неподалеку. Борислав и его люди шли молчаливым, несокрушимым кольцом вокруг нас, их взгляды постоянно сканировали тени между деревьями. Они были нашей броней, позволяя мне полностью сосредоточиться на поиске.

Там, где ручей делал изгиб, образуя небольшую заводь, на скользких, покрытых зеленью валунах, я нашел второй компонент. Это был странный на вид, похожий на темно-зеленую губку, мох, который рос прямо на линии воды, постоянно омываемый течением.

— А эта дрянь зачем? — поморщился Ярослав, глядя, как я осторожно срезаю ножом склизкую, неприятную на вид массу.

— Эта «дрянь», княжич, — пояснил я, — самое важное лекарство. В яде не только травы. В нем есть… рудная отрава. Мельчайшая ядовитая пыль, которую, как я думаю, добывают в старых болотных рудниках. Она оседает в теле, как ржавчина, и делает кровь тяжелой. Этот мох — он как магнит для этой отравы. Он впитает ее в себя и вычистит из тел воинов.

Ярослав на мгновение замер, его лицо выражало смесь отвращения и глубокого понимания. Затем он решительно вытащил из-за пояса свой собственный, богато украшенный кинжал, и, опустившись на корточки у самого края воды, начал так же аккуратно, как и я, срезать мох с камней.

Когда мы собрали достаточно мха, я выпрямился, оглядывая лес. Два из трех компонентов были у меня, но самый главный, тот, что должен был противостоять смоле «сон-травы», здесь не рос. Я закрыл глаза, концентрируясь, пытаясь уловить в своем сознании тот самый, нужный мне отклик, но мой внутренний компас молчал. Вокруг была лишь серая пустота.

— Что-то не так? — спросил Ярослав, заметив, как изменилось мое лицо.

— Я не могу его найти, — ответил я глухо. — Третий компонент. Его здесь нет. Нужно идти дальше.

Мы пошли дальше, но нужное растение так и не попадалось. Час сменялся часом. Мы прочесывали низины, заглядывали под каждый корень, проверяли каждый овраг. Мы начинали уставать, а надежда в глазах Ярослава сменилась тревогой. Время, наше самое драгоценное достояние, утекало, как песок сквозь пальцы.

Я чувствовал, как нарастает отчаяние. Я вел их вслепую, полагаясь на Дар, который молчал. Неужели я ошибся? Неужели я привел их сюда зря?

«Сосредоточься!» — мысленно приказал я себе. Я остановился, прислонившись к стволу дерева, и закрыл глаза, отсекая все лишнее. Влил всю свою ментальную энергию, весь свой резерв в один-единственный импульс, расширяя радиус поиска своего Дара до самого предела. В висках застучало, а перед глазами поплыли темные круги от напряжения.