— Но наши деньги…

— Наши деньги — это инвестиция. Мы вкладываем их в репутацию, а репутация в торговом городе дороже золота.

Мы прошли через несколько кварталов, и с каждой улицей город менял свое лицо. Сначала были ремесленные районы — узкие переулки, где из каждой мастерской доносились звуки работы. Здесь стучали молотками кузнецы, скрипели станки ткачей, пахло кожей из сапожных лавок. Дома стояли тесно друг к другу, второй этаж нависал над первым, а белье сушилось на веревках, протянутых между окнами.

Потом начались кварталы зажиточных горожан. Улицы стали шире, мостовая — ровнее, дома — выше и солиднее. На ставнях появилась резьба, а на домах украшения. У домов уже были небольшие дворики, где росли фруктовые деревья, а в окнах первых этажей красовались вывески лавок — «Микола Булочник», «Игнат Винник», «Марфа Портниха». Странные названия, но зато сразу становилось понятно к какой профессии относится то или иное подворье.

Людей на улицах становилось больше, и одеты они были лучше. Купцы средней руки в добротных кафтанах, их жены в цветастых платках и шерстяных платьях, подмастерья в чистых рубахах. По мостовой стучали колесами телеги, груженные товарами, а из окон доносились запахи готовящейся еды.

Наконец мы начали подниматься к Торговому кварталу. Здесь все изменилось кардинально.

Улицы стали широкими, вымощенными ровным камнем без единой выбоины. Дома поднимались в три, а то и четыре этажа, построенные из белого и серого камня, с просторными окнами, украшенными резьбой. У каждого здания был свой архитектурный стиль — одни походили на маленькие крепости с башенками, другие напоминали дворцы с колоннами и арками.

Вывески здесь были не деревянными табличками, а настоящими произведениями искусства — кованые из железа, расписанные золотом, с гербами торговых домов. «Гильдия Суконщиков», «Дом Серебряной Монеты», «Контора Заморских Товаров» — каждая вывеска стоила больше, чем иной ремесленник зарабатывал за год.

Воздух здесь был чище — меньше дыма от очагов и зловонных канав.

— Смотри, Матвей, — сказал я, указывая на витрины лавок. — Здесь торгуют не товарами первой необходимости, а роскошью.

Действительно, в витринах красовались заморские диковины — шелка из далеких стран, специи в красивых баночках, ювелирные изделия, дорогие меха, редкие книги в кожаных переплетах. Цены, написанные на табличках, заставили бы обычного крестьянина упасть в обморок.

Наконец мы добрались до самого сердца Торгового квартала — главной площади, окруженной величественными зданиями торговых гильдий. В центре стоял мраморный фонтан, а по периметру располагались самые дорогие заведения города.

И среди них, словно корона на голове короля, высилось трехэтажное здание из белого камня с вывеской «Золотой Грифон». Его фасад украшали барельефы, а перед входом стояли два каменных грифона — символа богатства и власти.

— Вот здесь и остановимся, — сказал я, останавливаясь у парадного входа

Матвей посмотрел на роскошное здание, на богато одетых людей, входящих и выходящих из него, и нервно сглотнул:

— Мастер, может, найдем что-то попроще? Я не привык к такой… роскоши.

— Привыкнешь, — твердо сказал я. — Начиная с сегодняшнего дня, ты больше не поваренок из крепости. Ты — помощник успешного торговца и жить должен соответственно.

Навстречу нам вышел слуга гостиницы — ухоженный мужчина в чистой ливрее.

— Добро пожаловать в «Золотой Грифон», господа, — поклонился он, но я заметил, как его взгляд задержался на простой одежде Матвея.