— Это баловство. Есть кое-что посерьезнее. Вяленый окорок. Целая свиная нога, выдержанная в соли. Мясо темное, на просвет почти рубиновое. Режешь так тонко, что нож светится. На язык кладешь — тает, как масло. Колбаса рядом с ним — еда для нищих.

Елизаров машинально облизал губы.

— И где ж ты такое пробовал?

— На юге. Там это делают веками. Обычно выдерживают два-три года.

— Два года? — купец разочарованно крякнул. — За два года сдохнуть можно. Деньги должны работать, Сашка, а не в подвале висеть.

— Обычно — да, но у меня есть способ. Сделаем за пару месяцев.

Елизаров замер. Тяжелый купеческий взгляд буравил меня насквозь. Он искал подвох.

— Пару месяцев? Свинина сгниет.

— У других сгниет. У меня — дозреет. Секрет фирмы, Данила Петрович. Без меня не повторить.

Купец потер подбородок. В его голове уже щелкали костяшки счет.

— Допустим. И что с меня?

— Лучшие свиные туши, правильная соль и помещение. Сухое, просторное, здесь, в Слободке. С меня — технология и работа. Прибыль пополам.

Елизаров задумался, потирая подбородок.

— А почему здесь? Почему не у Ярослава, как с сыром и колбасой?

— Потому что окорок требует моего постоянного присмотра. Каждую неделю нужно проверять, обрабатывать, следить за процессом. Если производство будет у Ярослава, мне придётся мотаться туда постоянно. У меня нет столько времени.

— Логично, — он кивнул. — А если я найму людей, которые будут следить?

— Чтобы ваши мастера технологию срисовали и через год сами начали торговать? Нет, Данила Петрович. Этот секрет требует моего глаза.

Елизаров усмехнулся. Ему нравилась моя жадность до секретов — он и сам никому не доверял.

— Ладно. Твоя правда, — купец потер ладони, уже прикидывая барыш. — Свиней дам. С помещением… есть у меня на примете старый соляной склад неподалеку. Сухой, каменный. Дней за пять освобожу.

— По рукам.

— За партнерство, — Елизаров поднял бокал, который официант снова наполнил вином.

Выпили. Купец утер усы, но бокал на стол не поставил. Он крутил его в пальцах, задумчиво глядя сквозь рубиновую жидкость на огонь свечи.

— Сыр у Соколова… — негромко проговорил он. — Колбасы там же. Окорока здесь. Слушай, Сашка. Ты ведь не просто трактир открыл. Ты же под себя весь стол в городе подмять хочешь.

— Не стол, Данила Петрович, — поправил я. — Империю Вкуса.

Елизаров хмыкнул, словно услышал хорошую шутку, но в глазах смеха не было. Он оценивал масштаб и, кажется, впервые понял, с кем сидит за столом.

— Ну, император… — купец потянулся к бутылке и налил себе еще. — Дай бог, не подавишься. За твою империю.

Посадник, до этого молча крутивший перстень на пальце, подался вперед.

— Всё это красиво, Александр. Дорого, богато. Но потолок-то низкий. Сколько в городе богатых семей? Две сотни? Накормишь ты их всех, а дальше что? Упрешься в стену?

— Не упрусь, Михаил Игнатьевич, — я покачал головой. — Потому что мы пойдем к людям домой.

— Домой? — переспросила Зотова.

— Горячая пицца и еда с доставкой к порогу.

Зотова пренебрежительно фыркнула:

— Пока довезешь по морозу — суп льдом покроется. Кому нужны холодные помои?

— Не покроется. Двойные короба, войлок. От кухни до любой усадьбы — максимум полчаса. Приедет с пылу с жару.