Я отступил на шаг, держа чекан наготове, но Игорь больше не представлял угрозы. Он корчился на земле, держась за искалеченное колено.

Оба войска замерли в шоке. «Колдун» только что, одним ударом, сокрушил их чемпиона.

Поле боя погрузилось в мертвую, звенящую тишину. Даже ветер словно замер, не смея нарушить эту напряженную паузу. Игорь Морозов лежал на земле, стиснув зубы от боли, а его искалеченная нога была вывернута под неестественным углом.

Я стоял над ним с окровавленным чеканом в руке. Во мне не было ни торжества, ни злорадства — только удовлетворение от выполненной работы.

— Лекаря! — вдруг отчаянно закричал один из капитанов Морозовых. — Княжичу нужен лекарь!

— Лекарь перед вами, — спокойно ответил я, даже не повернув головы в его сторону. Мой голос разнесся по притихшему полю. — Но он поможет твоему княжичу только после того, как его отец примет решение.

Все взгляды обратились к Глебу Морозову. Старый воин стоял среди своих людей, и его лицо было белым, как снег под ногами. Он смотрел на искалеченного сына, и в его глазах стоял ужас.

— Сын… — прошептал он, делая шаг вперед.

— Стоять! — рявкнул Ярослав, и его голос вернул всех в реальность. — Ни шагу, Морозов.

Глеб замер. Он был в ловушке. Его сын лежал раненый у ног своего врага, и этот же враг был единственным, кто мог ему помочь.

— Отец, — прохрипел Игорь с земли, — не сдавайся… Лучше смерть…

— Тише, — глухо ответил Глеб. — Все кончено.

Ярослав подошел ко мне и встал рядом, плечом к плечу.

— Один удар, — с нескрываемым восхищением сказал он мне. — Ты уложил его одним ударом.

— Он сам напросился, — ответил я, вытирая чекан. — Слишком много ярости, слишком мало ума.

— А теперь что? — спросил Ярослав, но его вопрос был адресован уже Глебу.

Старый князь стоял неподвижно, и я видел, как в нем борются гнев, боль за сына и унизительное осознание полного разгрома.

— Глеб Морозов! — громко сказал Ярослав. — Твой сын проиграл. Теперь твоя очередь. Будешь драться со мной или признаешь поражение?

Морозов медленно поднял голову, но смотрел он не на Ярослава, а на меня. В его взгляде больше не было ненависти — только растерянность и суеверный страх.

— Ты… — прохрипел он. — Ты не человек. Ни один знахарь так не дерется. Кто ты?

— Я тот, кто закончил эту войну, — просто ответил я.

— Он наше главное оружие, Морозов, — с холодной усмешкой добавил Ярослав. — И ты, кажется, только что это понял.

Поле боя погрузилось в мертвую, звенящую тишину, нарушаемую лишь стонами раненого Игоря. Побежденные смотрели на меня с суеверным ужасом.

— Колдовство… — пронесся испуганный шепот по рядам пленных Морозовых. — Это дьявольские чары…

Они инстинктивно пятились, даже связанные, когда я делал шаг. Они искали объяснение, которое не уязвляло бы их воинскую гордость. Проиграть колдуну не так позорно, как проиграть повару.

— Думайте что хотите, — сказал я холодно, и мой голос разнесся над полем. — Но решение все равно принимает ваш князь.

Все взгляды обратились к Глебу Морозову. Старый волк стоял, глядя на своего искалеченного сына, и его плечи, казалось, согнулись под тяжестью всего мира. А потом он рассмеялся. Тихим, страшным, сломленным смехом.

— Честь… — прохрипел он. — Какая честь может быть в бою с демоном, которого вы призвали на свою сторону?

Он медленно повернулся к Ярославу.

— Ты победил, Сокол. Не своей силой, а его колдовством. Забирай свою победу. Я не буду кормить вашего демона еще и своей кровью.