Это была не моя победа. Не совсем.

Где-то в глубинах моего сознания, как тихое эхо старой боли, все еще жили воспоминания того забитого, вечно голодного мальчишки, чье тело я занял. Я помнил его страх, его унижение на кухне, побои от Прохора. Но самое главное, я помнил его тихую, отчаянную, детскую мечту. Мечту, которую он лелеял в самые темные ночи, — вернуть доброе имя своему отцу, Александру Веверину, которого все считали предателем. Он мечтал снова с гордостью носить имя своего рода.

И я, Алекс Волков, шеф-повар из другого мира, пришедший сюда лишь для того, чтобы выжить, сделал это за него. Мои интриги, мои рецепты, мои рискованные ходы — все это, в конечном итоге, привело к тому, чего так отчаянно желала душа того ребенка.

«Теперь все, мальчик», — подумал я, мысленно обращаясь к тому, кого уже не было. — «Честь твоего рода восстановлена. Твой отец больше не предатель. Спи спокойно».

И в этот момент я почувствовал, что долг уплачен. Я отплатил ему за тело, за жизнь, за второй шанс, который получил.

Впервые за все это время я почувствовал себя по-настоящему свободным. Свободным, чтобы перестать бороться за чужие цели и начать следовать своей собственной мечте.

— Что скажешь? — спросил князь, протягивая мне золотой кубок.

— Я… — начал я и осекся. Слова не шли. — Благодарю вас, князь. Это больше, чем я мог мечтать.

— Это меньше, чем ты заслужил, — ответил Святозар. — Пей за здоровье рода Веверинов!

Я взял кубок и поднял его высоко над головой:

— За справедливость! За честь! За род Соколовых!

— За боярина Веверина! — ответил весь зал, и сотни кубков поднялись вверх.

Я осушил кубок одним глотком. Вино было сладким, но не слаще этого момента торжества.

— А теперь, — сказал князь, — продолжим празднование! Сегодня у нас двойной праздник — победа над врагами и возвращение достойного человека в благородное сословие!

Пир продолжился с удвоенной силой. Ко мне подходили воины, поздравляли, хлопали по плечу. Капитаны рассказывали о битве, спрашивали советы, предлагали дружбу.

Я больше не был чужаком. Больше не был просто знахарем, которого терпят из-за полезных навыков.

Теперь я был боярином Алексеем Веверином — дворянином, равным среди равных, человеком, чья честь была официально признана.

Род Веверинов снова существовал.

Пир продолжался до глубокой ночи. Я сидел теперь не за боковым столом, а рядом с князем — на почетном месте, подобающем моему новому статусу. Странное ощущение — еще утром я был просто знахарем, а теперь…

— Боярин Веверин, — обратился ко мне старый воевода Ратибор с непривычным, но искренним уважением в голосе. — Позволь поинтересоваться твоими планами?

— Планы? — переспросил я, отпивая из золотого кубка. — Пока еще не определился, воевода.

— А я вот думаю, — вмешался капитан Мирослав, — что титул без земли — это просто красивое слово. Не пора ли нашему новому боярину обзавестись родовым гнездом?

— Вот именно! — воскликнул князь Святозар. — Какой боярин без собственных владений? Алексей, мы должны решить этот вопрос.

Он сделал знак, и они — я, князь, Ярослав и Степан Игнатьевич — сдвинулись ближе, образуя небольшой совет прямо посреди шумного пира.

— У нас есть несколько вариантов, — начал Степан Игнатьевич деловым тоном. — Первый — земли на юге, у Медовой реки. Спокойное, богатое место. Крестьяне сыты, налоги платят исправно. Будешь жить в достатке и покое.

— Скука смертная, — тут же отмахнулся Ярослав. — Алексей не из тех, кто будет пчел разводить. Отец, а что насчет земель Морозовых, тех, что мы отбили у западной границы? Вот где простор для настоящего воина! Построить новую крепость, держать границу…

— Слишком опасно, — возразил Степан.