Богдан замер, и на его лице ярость начала сменяться удивлением, а потом и осознанием.

— Опиши это так, — почти шепотом продолжала Василиса, — чтобы у Великого Князя слюнки потекли. Расскажи, что этот знахарь готовит такую еду, что воины становятся как берсерки, а старые князья — как мудрецы. Что он может сделать любую армию непобедимой.

— … и что такое сокровище не должно принадлежать какому-то удельному князьку, — закончил за нее Богдан, и в его голосе прозвучал азарт.

— Именно! — обрадовалась Василиса. — Любой правитель захочет прибрать к рукам такого умельца. Он не станет уничтожать Соколов — это глупо и вызовет смуту. Он просто заберет у них их игрушку.

Богдан почувствовал, как ядовитый восторг разливается по жилам.

— Он призовет знахаря ко двору…

— А у него будет выбор? — рассмеялась Василиса. — Когда сам Великий Князь призывает к себе — это не просьба и Соколы останутся ни с чем. Их секретное оружие будет служить столице, а ты будешь отмщен, даже не обнажив меча.

Богдан ходил по комнате, и его шаги из нервных стали уверенными и размеренными. План был не просто хорош. Он был гениален. Гениален в своей подлости.

— Ты удивительная женщина, Василиса, — сказал он, останавливаясь и глядя на жену с восхищением.

— Я просто не хочу, чтобы мои сыновья умирали из-за упрямства их отца, — холодно ответила она. — Война — это искусство побеждать любыми способами, а кто в нашей земле сильнее Великого Князя?

— Никто, — твердо ответил Богдан.

— Вот именно. Собирайся в дорогу, голубчик. Пора нанести Соколовам удар, от которого они никогда не оправятся.

Князь улыбнулся с предвкушением. Василиса была права.

— Завтра же выезжаю, — решил он. — Пора познакомить столицу с «чудесами» знахаря Алексея.

* * *

Богдан выехал из своей усадьбы на рассвете, взяв с собой лишь десяток верных людей, переодетых в одежду богатых купцов. Ехать в столицу как разгромленный князь было бы глупо — слишком много вопросов и унизительных взглядов. Лучше прикинуться торговцем, везущим редкий товар. В каком-то смысле, так оно и было: он вез товар — ядовитую правду, обернутую в ложь.

Дорога заняла три дня, и все это время Богдан не развлекался видами, а оценивал.

Первый день они ехали по его собственным землям. Тут для него не было ничего нового. Он знал каждую деревню и втайне радовался, что Соколы не прошлись по его землям огнем.

На второй день они пересекли границу и вошли в земли князя Вяземского — старого, слабого правителя, который держался нейтралитета, боясь и Соколов, и Морозовых. Богдан смотрел на его неухоженные земли и редкие деревни, и презрительно усмехался. «Трусы, — думал он. — Те, кто пытается усидеть на двух стульях, в итоге оказываются на земле, с задницей в грязи». Он знал, что Вяземский первым же преклонит колено перед тем, кто выйдет победителем из этой войны.

К вечеру они достигли торгового города Воротынска, который стоял на землях могущественного рода Шуйских. Здесь все было иначе. Крепкие стены, оживленные рынки, хорошо вооруженная стража. Шуйские были силой, с которой приходилось считаться.

Здесь торговали товарами со всего княжества — мехами с севера, медом с юга, солью с запада.

— Вот где настоящая сила, — подумал Богдан, наблюдая за толпами покупателей. — Не в замках, а в торговле.

Вечером в трактире он слушал разговоры купцов и ремесленников. Никто не обсуждал войны удельных князей — все говорили о ценах, урожаях, новых торговых путях.