— Богдан Боровичский, — сказал Еремей Лукич, не поднимаясь. — Давно не виделись. Садись.

— Благодарю, Еремей Лукич, — ответил Богдан, усаживаясь напротив.

— Слышал, у тебя неприятности, — сказал дьяк. — Морозовы разбиты, твой союз распался. Неудачная вышла война.

— Слухи быстро летают, — осторожно ответил Богдан.

— Моя работа — знать все слухи, — усмехнулся дьяк. — Так что привело тебя в столицу? Жаловаться на Соколов? Просить помощи?

— Нет, — покачал головой Богдан. — Я пришел не с жалобами, а с вестью, которая может изменить баланс сил во всем княжестве.

Еремей Лукич поднял бровь: — Интересно. Рассказывай.

Богдан глубоко вздохнул. Сейчас начиналось самое главное.

— У Соколов появился человек, — начал он. — Не воин. Мастер.

— Какого дела?

— Он создает… еду, но не простую. Он варит похлебки и отвары, которые превращают обычных воинов в великих.

Дьяк прищурился: — Объяснись яснее.

— Святозар Соколов угасал на глазах, — начал Богдан с последних событий, о которых ему донесли. разумеется, он умолчал, что шпион Морозовых травил князя. Ему надо было создать легенду о всемогущем поваре. — Все думали, что он умрет в ближайшие недели. По слухам он еле ходил, еле говорил, а этот мастер накормил его чем-то, и князь, который еще вчера не мог держать меч, в день суда над своим братом стоял твердо, как скала, и говорил голосом, полным силы.

— Может, болезнь была не так сильна? — скептически заметил дьяк.

— Она была смертельной, — твердо ответил Богдан, ведь от яда точно умирают. — А потом он встал. Чудо, не иначе.

— Допустим. Что еще?

— Перед битвой в Заречье этот мастер накормил все войско Соколов и они дрались с силой и яростью, которой я не видел за всю свою жизнь. Словно каждый воин стоил троих. Мои люди были сломлены не столько их силой, сколько ужасом перед ней.

Еремей Лукич заинтересовался: — То есть ты хочешь сказать, что у Соколов есть способ делать свое войско сильнее?

— Именно это я и говорю, — кивнул Богдан. — У них есть секретное оружие. Не мечи, не доспехи, а человек, который умеет готовить победу в котле.

— И что ты предлагаешь?

Богдан сделал паузу, готовясь к финальному удару: — Я подумал, что Великий Князь должен знать о том, что такое сокровище, способное создавать непобедимые войска, находится в руках его вассала, а не в его собственной казне.

Глаза Еремея Лукича загорелись. Он понял намек и оценил его по достоинству.

— Ты говоришь, что этот… мастер… мог бы пригодиться не только Соколам?

— Я говорю, что человек с такими способностями должен служить державе, а не отдельному роду, — осторожно ответил Богдан.

— А сам этот мастер? Он предан Соколам?

— Насколько я знаю, он не их крепостной. Свободный человек. И если его позовет сам Великий Князь…

— Понятно, — кивнул дьяк. — А ты уверен, что его способности… реальны?

— Я видел результат своими глазами, — твердо сказал Богдан. — Моя жена, Василиса, была у них в плену. Она тоже видела, как действуют его снадобья.

Дьяк задумался, барабаня пальцами по столу. Богдан терпеливо ждал.

— Хорошо, — наконец сказал Еремей Лукич. — Ты принес нам бесценные вести, князь Боровичский. Такой дар не должен пропадать в провинции.

— Значит…

— Значит, Великий Князь будет очень заинтересован в этом «умельце», — улыбнулся дьяк, и улыбка эта была холодной как зимний ветер.