— Интересно, — размышлял Богдан, потягивая эль. — Нам казалось, что наша война — центр мира.

Но это понимание не ослабило его решимости. Наоборот, теперь он лучше понимал, как подать свою информацию в столице. Не как жалобы провинциального князя, а как ценные сведения о редком ресурсе.

Всю дорогу он репетировал свою речь. Каждое слово должно было звучать правильно, каждая интонация — работать на его цель.

— Не «колдун», а «мастер», — бормотал он себе под нос, покачиваясь в седле. — Не «угроза», а «сокровище». Не «опасность», а «возможность».

На четвертый день вдали показались башни столицы. Богдан видел их уже не раз, и зрелище не вызывало у него благоговейного трепета, как у его молодых воинов.

Стены города, поднимавшиеся в небо на высоту пяти человеческих ростов, были для него символом власти, которую он собирался использовать. Дым от очагов, застилавший небо серой дымкой, говорил о количестве денег и солдат, которые были в руках одного человека.

— Сотни… — прошептал рядом с ним его верный капитан. — Нет, тысячи.

— И все они подчиняются одной воле, — ровным голосом ответил Богдан. — Воле Великого Князя.

У ворот города, как всегда, царил хаос. Толпы купцов, паломников, просителей и солдат. Стража лениво, но дотошно проверяла документы, досматривала повозки, собирала пошлины. Богдан терпеливо дождался своей очереди. Здесь, у ворот, он был никем, и он это знал. Играть роль богатого торговца мехами было даже унизительно, но необходимо.

— Документы, — потребовал стражник, не глядя на него.

Богдан протянул купчую грамоту, заранее заготовленную Василисой.

— Цель визита?

— Торговля. Хочу предложить редкий мех столичным купцам.

Стражник равнодушно кивнул и пропустил его. Никого не интересовало, что перед ними стоит удельный князь.

Внутри города Богдан не глазел по сторонам. Он ехал по знакомым, вымощенным камнем улицам, отмечая про себя изменения: вон там достроили новый купеческий дом, а здесь, у рынка, открыли еще одну харчевню. Он знал этот город, знал его силу и его слабости.

— Такому человеку действительно нужен особенный знахарь, — подумал Богдан. — И он точно не оставит его в руках какого-то провинциального рода.

К вечеру, устроившись в знакомой гостинице в торговом квартале, Богдан отправил короткое письмо своему старому знакомому — дьяку Тайного Приказа, человеку, с которым его связывали несколько старых, темных дел. Он просил о встрече «по важному государственному делу».

Ответ пришел на следующий день. Встреча назначалась на вечер в одном из боковых покоев княжеского дворца — подальше от любопытных глаз.

Богдан тщательно подготовился. Переоделся в лучшую одежду, причесался, отрепетировал речь в последний раз. Он шел не как проситель, а как человек, несущий ценную информацию.

Пора было начинать настоящую игру.

* * *

Княжеский дворец поражал своими размерами. Богдан шел по бесконечным коридорам, освещенным сотнями свечей, мимо богатых гобеленов и мраморных статуй. Слуги в дорогих ливреях кланялись ему с почтительным равнодушием — здесь он был просто очередным посетителем.

Наконец его провели в небольшую комнату без окон, обставленную простой, но добротной мебелью. За столом сидел худой, лысеющий человек лет пятидесяти в темной одежде дьяка. Его глаза были холодными и внимательными — глазами человека, привыкшего распознавать ложь. Это был Еремей Лукич, глава одного из самых важных отделов Тайного Приказа — того, который следил за удельными князьями.