— Я над тобой не смеялась, Хамид. Никогда не смеялась.

Молчание.

— Нет, если и старалась кого-нибудь обмануть, то самого Саира. Он из себя воина изображает, Хамид. Рассказывает, как душит своих жертв их же собственными руками. Я закрываю глаза, Хамид, не в силах стерпеть. Пришлось ему сказать, будто ты меня любишь. Разве не понимаешь? Как бы я его ни боялась, он боится тебя еще больше.

— А как насчет Фалама?

— И он тоже? — воскликнула она, притворяясь, будто остро переживает очередное предательство.

— Сама знаешь, что ему говорила.

— Очередная уловка, Хамид. Как тебе известно, Фалам еще не зрелый мужчина и страстно тебе завидует. Я подумала, что его уязвил твой выговор, и в этом он обвиняет меня. Я должна была убедить его, что между нами ничего нет. Неужели действительно думаешь, будто я попросила бы его убить тебя без опасения, что он тебе доложит об этом?

Как ни странно, Хамиду понравились ее речи.

— Не удивлюсь ни одной твоей выходке.

— И по-прежнему буду им говорить, что сочту нужным, чтобы держать их в рамках приличий, Хамид. Что угодно. А если ты не будешь меня покидать, вообще перестану с ними разговаривать.

— Мне тоже будешь по-прежнему говорить, что сочтешь нужным?

— Ты действительно думаешь, будто я собираюсь тебя соблазнить? На это намекаешь, называя меня шлюхой?

Было слышно, как он тяжело сглотнул.

— Я тебя знаю, Хамид. Ты не желаешь лечь со мной в постель. Верно сказал: я обречена жить без любви. Сколько раз стояла у дворцовых окон, глядя на воркующих юных влюбленных в саду, и с отчаянием думала, что мне не суждено пережить это чудо… Его ведь невозможно подстроить, правда, Хамид? Ну, в моем возрасте и в моем положении я давно уж признала, что, хотя мужчины меня жаждут по разным причинам — в основном по тем же, которые движут Саиром, — мне уже никогда не познать священной духовной близости, настоящей любви. Хотя это не означает, что абстрактно я ее познать не могу.

— Я лег бы с тобой в постель, если бы захотел.

— Нет, Хамид.

— Мне не требуется твоего разрешения.

— Да ведь я разрешаю, Хамид, — бросила она на него манящий взгляд.

Она не могла сказать точно, но ей показалось, что он отвернулся.

— Поспать теперь позволишь? — жалобно протянула Шехерезада.

— Пока позволю, — шепнул он. — Курьеры с выкупом еще не явились.

— Ты ждешь их так скоро?

— Не люблю ждать.

Она позволила себе улыбнуться.

— Тем более надеюсь на скорое явление Халиса.

— Тогда, может быть, спросишь себя, быстро ли идет твой Халис. Может быть, я убью тебя завтра.

— Не поверю, Хамид.

— Или брошу в разрушенном городе, который тебе, по твоему утверждению, хорошо известен. Или уведу как заложницу на край света и буду угрожать тебе каждую ночь до конца твоей жизни. Готов к этому твой царевич? Подумай, далеко ли зайдет он ради твоего спасения? Поверь, меня не так легко покорить, как царя Шахрияра.

— Халис меня никогда не оставит, — уверенно заявила она, но Хамид уже растаял во тьме. — Хамид? — окликнула Шехерезада и вскоре разглядела силуэт своего похитителя, который распростерся на земле, обхватив руками голову, и энергично жевал, втайне испытывая облегчение.

— Хамид! — снова позвала она. — Можно мне теперь поспать?

Ответа не последовало. Видно, у него всегда имеется травка, которую он просто решил приберечь, поэкспериментировать, проверить, как будет реагировать на нее без наркотика.