Надо только решить, как представить такой портрет Гаруну аль-Рашиду. Хотя ибн-Шаак догадывался о неуклонном ухудшении истинного отношения халифа к Шахрияру, политические последствия обвинения государя, приехавшего с визитом, в преступлении грозили такими осложнениями, которые было трудно даже предвидеть. Поэтому, направляясь с докладом в аль-Хульд, начальник шурты призвал на помощь все свое немалое искусство намеков и предположений. Войдя в гостиную в темном северном крыле и увидев халифа в самом подходящем настроении для невеселых известий, ибн-Шаак немного успокоился.

— Царь Шахрияр меня озадачивает… — пробормотал Гарун. Он только что завершил еженедельное совещание с военачальниками, готовясь к почти обязательной шахматной партии с аль-Шатранджи. Рядом на столике у шахматной доски с изображением небесных тел даже лежала открытая книга в кожаном переплете — «Шахматные задачи». К счастью ибн-Шаака, у халифа в этот день было переменчивое настроение, готовое мгновенно смениться на полностью противоположное, и поэтому он счел возможным выложить свои открытия как бы против собственной воли.

— Не совсем понимаю, о повелитель, — почтительно поклонился он.

— Говорят, что для гостя он слишком придирчив. Начинает оскорблять служителей во дворце Сулеймана. Больше не горюет. Хуже того — обо мне отзывается дурно.

Ибн-Шаак понял, что Гарун ждет от него опровержения ложных и безосновательных слухов, но многозначительно промолчал.

— Наложница, которую мы к нему послали, — поспешно добавил халиф, — утверждает, что он угрожал обезглавить ее за невыполнение его приказов. Зачем мне нужен гость, который готов казнить девушку, даже не принадлежащую ему по праву?

Ибн-Шаак выпятил губы:

— Гость, о повелитель, весьма интересный. Теперь это ясно.

— Что ты хочешь сказать?

— Глубоко интересный.

— То есть как глубоко?

— Не могу не подчеркнуть глубину проблемы.

Оба взглянули сквозь пышные сады аль-Хульда на освещенную луной громаду дворца Сулеймана, как бы черпавшего силы в гареме с тусклыми лампами и на живо освещенной кухне. Гарун вздохнул, теряя терпение.

— Что тебе стало известно? — требовательно спросил он. — Твои люди — воры, соглядатаи, не знаю, кто еще, — продолжают расследование?

— Продолжают, о повелитель, — подтвердил ибн-Шаак. — И действительно вскрылись кое-какие противоречия, которых вполне достаточно, чтобы усомниться в представленной нам прежде картине.

— То есть в описании похитителей? Представленном царем Шахрияром?

— По-моему, да.

— Ну, рассказывай, — нахмурился Гарун.

— Профессиональные убийцы, которых царь, по его утверждению, нанял для охраны жены, присоединились к процессии под Тусом при загадочных обстоятельствах, в высшей степени тайно и скрытно.