— Государь, — с почтительным поклоном неожиданно молвил один из них, чернокожий юноша, — да будет мне позволено заверить, что мы всеми силами постараемся вернуть царицу в целости и сохранности. Любой ценой.

Царь Шахрияр глянул на него так, словно изо рта юноши шел зловонный запах, и с трудом выдавил:

— Да… Надеюсь.

— Царица будет найдена! — пообещал монах, указывая на заплесневелую страницу. — Как предсказано… — Слова по-прежнему безнадежно путались, и он, не справившись, принялся утирать слезы.

Царь Шахрияр с трудом удержался от смеха над нелепостью происходящего.

— Попроси своего приятеля успокоиться, — бросил Гарун ибн-Шааку. — Он сыграл свою роль, и спасатели избраны по его предложению.

— По-моему, — предположил ибн-Шаак, — он хочет сообщить о следующем кусочке пророчества.

— Еще об одном? — нахмурился халиф.

— У пророчества, собственно, нет продолжения, — вставил со стороны писец, махнув страницей. — Пятая строфа не столь ясна, как остальные, и ее очень трудно прочесть.

— У какого пророчества?.. — переспросил Шахрияр, стараясь, чтоб в вопросе прозвучало простое любопытство, тогда как, впервые услышав о неизвестном пророчестве, мигом снова почуял тревогу в душе, питая к божественной воле почти такое же уважение, так и Гарун аль-Рашид.

Халиф сочувственно ответил:

— Старый монах утверждает, что видит будущее развитие событий.

Царь Шахрияр неожиданно широко улыбнулся:

— Он ясновидец?

— Нет. Передает чужие слова. Предсказание римской пророчицы — сивиллы Кумской.

Царь вскинулся, будто его ткнули иголкой. Даже в Астрифане слышал он о сивиллах, и потому при упоминании о них семерка вдруг представилась ему совсем не такой смехотворной.

— И все это предсказано? — уточнил он с широким неопределенным жестом.

— На странице, которая теперь принадлежит монаху, — подтвердил Гарун.

— И там сказано об этих семерых мужчинах?..

— И о песчаной буре, и о похищении сказительницы…

— А также, — подхватил ибн-Шаак, — о ее счастливом спасении… по крайней мере намеком. — Он взглянул на писца.

— Кажется, именно так, о повелитель, и государь, — подтвердил тот, а старый монах, стоя рядом, в подтверждение залопотал, закивал. — В пятой строфе предсказано возвращение царицы. Это ясно.

— Что там говорится? — уточнил Гарун.

— Намекается на спасение.

— А когда это будет, не сказано?

— Неточно.

— Значит, этому должно что-то предшествовать?

— Кажется, надо ждать появления «скакунов с Красного моря».

— Чего?

— Кажется, именно так. Не совсем ясное выражение.

Гарун обратился к монаху за объяснением.

— Что это за «скакуны с Красного моря»?

Тот беспомощно помотал головой, без конца бормоча.

Халиф виновато взглянул на посеревшего Шахрияра и опять повернулся к писцу:

— Ну хоть что-нибудь можно понять?

— Только то, что они «затмят город, как луна затмевает солнце»…

— Затмят?.. Завоюют?

— Просто затмят, и все.