Чернокожий юноша.

— Да простит повелитель мне дерзкие речи, — продолжал мальчик с обезоруживающей искренностью, — я лишь хочу подтвердить верность пророчеств сивиллы.

— Значит, ты с ними знаком? — скептически переспросил халиф.

— В переводе читал.

— В море?

— Я не моряк, о повелитель, — признался юноша, чему Гарун поверил: на остальных не похож, произношение иное, чем у персидских мореплавателей.

— В Академии Мудрости?

— На книжном рынке Сук-аль-Варракин много своих сокровищ, о повелитель, — ответил Зилл. — Халиф всегда будет там самым желанным гостем.

— Знаю Сук-аль-Варракин, — нахмурился Гарун, хоть и не был там много лет, сомневаясь, что вообще найдет это место. — Там ты читал пророчества?

— Из любопытства очень много прочел о них.

— И что из любопытства открыл?

— Многие сивиллины пророчества действительно подтверждены историей, — объявил Зилл. — Скажем, взятие Трои с помощью рукотворного коня, рождение Пророка Иисуса, смерть Александра Великого в Вавилоне…

— Они все это предсказали?

— И многое другое. Предсказанным событиям предшествует, как правило, вестник — комета, рождение гермафродита, песчаная буря…

Монах подскочил к нему, утвердительно кивая.

— Как твое имя, мальчик? — буркнул Гарун.

— Меня зовут Зилл, я прежде служил аль-Аттару, известному тебе купцу.

— Ах да, — молвил халиф двусмысленным тоном, к которому прибегал, когда чье-нибудь имя ничего ему не говорило. — Был у него прислужником на побегушках?

— Да, покорным и на все готовым. Но я больше не раб.

— Теперь ты астролог?

Зилл был одет в другую габу с кометами и звездами.

— Фактически простой переписчик, — скромно признался он. — И рассказчик. Учился на сказках Шехерезады. И с радостью отдам за нее свою жизнь.

— Неужели?

— Ничуть не колеблясь, — подтвердил юноша, в чем Гарун ни на секунду не усомнился. Мальчишка произвел на него впечатление, ничего не скажешь. Он хмыкнул и снова взглянул на шеренгу.

— А остальные моллюски? Тоже при необходимости пожертвуют жизнью?

Шеренга колыхнулась, не дав прямого ответа.

— По-моему, нет, — с отвращением заключил халиф.

— Я уверен, пожертвуют, не ожидая награды, — заверил Зилл.

Тут Касым, до сих пор неодобрительно, но молча слушавший, не удержался от возражения.

— Без награды я делать ничего не буду, — осторожно шепнул он.

Гарун прищурился, и Юсуф поспешил «законопатить пробоину», пока не возникла серьезная опасность.

— Капитан просто хочет сказать, вставил он, — что мы, до того как судьба привела нас сюда, получили необычайно выгодный заказ, и хотя счастливы оказать повелителю правоверных любое содействие, нам необходимы средства на пропитание. Если нас как-нибудь вознаградят за труды, щедрость халифа нас не обидит.

Гарун смерил взглядом нового, неожиданно красноречивого оратора.

— Ты кто — профессиональный толмач?

— Переводчик по необходимости.

— Давно среди «сасанидов»?

— Больше не считаю себя их членом. Хотя свой позор ношу с честью.

— Что же, вор, если по-прежнему жаждешь обогатиться, позволь заверить, я всегда плачу щедро. Тебе даже не снилось такое богатство.