— Мы за веру православную бьемся, а вы за что?

Пленные молчали, понуро повесив головы.

— Али вам ладно, что кафолики веру истинную ущемляют?

— Прости княже, — пленные ратники недружно попадали на колени. — Неладно нам, супротив воли погнали...

— Супротив воли? Ну-ну. А ко мне пойдете?

Ответ не заставил себя ждать.

— Пойдем!!!

— Целуйте крест!

Вот так и образовалось случайное пополнение. Мало, но хоть что-то.

Вернувшись в шатер, я приказал привести к себе Ипатия, чтобы обласкать за героический порыв.

Приказ тут же выполнили, но «человека духовного звания» явили мне только в виде бесчувственного тела.

— Прости княже, — десятник пожал плечами. — Успел упиться, ирод. Когда — неведомо, нашли в санях. Эй, человече... — он потряс бородача. — Князь спрашивает...

— Изыди! — буркнул Ипатий, дернул ногой и могуче всхрапнул.

Я не сдержался и заржал.

Очень скоро стало ясно, что ближайший город Вилькомир остался практически без защиты.

Туда мы и направились...

Глава 16

На поле битвы я оставил всех раненых и с ними примерно треть своей рати, на тот случай, если недобитые литвины решат взять реванш, а сам еще ночью погнал к Вилькомиру.

Никаких надежд на то, что город получится взять с налета не было, но, черт побери, как очень скоро выяснилось — Вилькомир к обороне готов не был!

Городские ворота были открыты, прямо сейчас через них проходил большой обоз, вместе с толпой жителей, до которых, видимо, уже дошла весть, что рать побили. Или они просто решили пересидеть смутное время для пущего бережения, что более вероятно. Сейчас народ пуганный, старается даже на холодную воду дуть.

Я с командным составом наблюдал за этой картинкой с холма неподалеку, а остальные ратники сосредоточились в леске.

— Етить, королобые... — восхитился беспечностью защитников города Пестрый и с намеком посмотрел на меня. — Княже? На изгон?

— Надо спешить! — резко бросил комтур. — Если они успеют закрыть ворота — город мы не возьмем.

Тевтонец был прав, шансов взять город осадой у нас практически не было: стены хоть ветхие и деревянные, все равно пришлось бы ломать осадными орудиями. Орудиями, которых у нас нет, а строить их долго. Опять же, Сигизмунд очень быстро спохватится и вместе с поляками обрушится на нас.

— Тогда вперед, захватите ворота изгоном и держите пока не зайдут все. Отбери самых быстрых, сотни ратников хватит. Остальные подоспеют второй очередью.

— Я с братьями пойду вместе с вашими в первых рядах, — поспешил заявить комтур и добавил уже тише, лично для меня. — Под этим проклятым городом погиб мой дед, но тогда Орден так и не взял его.

Возражать я не стал, личные мотивы ничем не хуже других. Пусть мстит за деда сколько влезет, лишь бы польза была.

Вакула вскинулся.

— Дозволь, княже! Не страчу, ей-ей! Отпусти!

Чувствовалось, что стремянному очень хотелось отличится.

Но ему отказал, правда с тактом и разумением, без урона гордыне.

— Твое дело рядом обретаться, мне твоя голова нужна, а не сабля...

Вакула очень ожидаемо просиял и заткнулся.

Федор и немцы быстро спустились с холма к лошадям, а я остался с Изяславом и ближниками на месте — смысла переть в Вилькомир всеми силами не было — подъездная дорога узкая, да и сами ворота шириной не отличаются.

— А как же я? — Зарина состроила печальную рожицу. — А меня с ними пустишь? — но поймав мой взгляд, тут же пожала плечами: мол, нет так нет.

Сверху было хорошо видно, как отряд Федора, в котором мелькали белые плащи тевтонцев, проскочил оврагами к городу, а потом разом выметнулся на дорогу, перестроился в колонну и помчал к Вилькомиру.