Ледяные голубые глаза на мгновение широко раскрылись. И на этот раз Элис, защищая его, позволила ускользнуть дикой лисице, все еще живущей в ней. Дэйр никогда не сомневался в ее присутствии, но не ожидал, что она способна так яростно попрать строгие законы вежливости. Он был сильно взволнован и очень рад проявлению ее характера, ему захотелось поблагодарить ее за доверие. Но она уже вспыхнула от смущения, и он не захотел усиливать ее неловкость.

Какой простушкой я становлюсь рядом с этим человеком! Элис ничуть не сожалела о том, что ринулась на защиту Дэйра, но почувствовала, как лицо ее вспыхнуло от стыда за то, что она была груба с хозяйкой. С той самой хозяйкой, которая вежливо пригласила их в свой дом, хотя, наверное, предпочла бы не иметь с ними дела (во всяком случае, с ней, ранее уже проявлявшей черную неблагодарность). И теперь как жестоко и грубо Элис «отблагодарила» Элинор за ее гостеприимство. Действительно, Элис с горечью призналась себе в том, что она никудышная, дурная женщина и недостойна жить в прекрасном доме Дэйра. Лучше пусть он поместит ее в темницу, где сырость и тьма окончательно потушат ее внутренний огонь.

Элис поспешила тут же уйти. Она не стала ждать кого-нибудь из провожатых, повернулась и быстро пошла вверх по ступеням. К счастью для нее, отец Арлена, начальник стражи, послал сына к их господину узнать планы на завтра. Арлен был свидетелем всей долгой сцены — от того момента, когда леди Элинор распределяла комнаты, до того, как Элис бросилась на защиту графа. Преодолев удивление, Арлен поспешил подхватить плетеный сундучок, который принадлежал Элис. Потом он бросился вслед за Элис, чтобы проводить ее наверх.

Дэйр отвел взгляд от двух быстро удаляющихся фигур и взглянул на немолодую женщину, стоящую рядом с ним. Он вдруг с удивлением заметил на ее красивом, почти не тронутом годами лице мимолетное восхищение. Он тут же спросил себя, не было ли это игрой колеблющегося света масляного светильника, стоящего в сильно затемненной нише.

Наверху, на самом последнем этаже, Арлен проводил Элис к той же самой маленькой спаленке, которую она занимала в свой прошлый приезд. Придерживая сундучок на плече одной рукой, другой он резко отворил дверь и отступил назад, чтобы пропустить леди.

Элис заколебалась. Внутри было темно. Однако под взглядом своего провожатого она вошла в комнату, браня себя за глупость. Измученная только что происшедшими событиями, она опять остановилась в раздумье. Затем, вынужденная признать, что не может спокойно относиться к тому, что на самом деле ее так тревожит, она отбросила всякую попытку казаться женственно-томной. Она быстро нащупала одну из свечей, лежавших, как всегда, на сундуке возле кровати. Затем быстро выскользнула из комнаты в коридор, удивив рыжеволосого молодого человека своей какой-то судорожной и отчаянной торопливостью. Там она зажгла свечу от горящего факела и вернулась в комнату. Арлен со своей ношей последовал за ней, но споткнулся, упал на колени и уронил плетеный сундучок. Хлипкий замок его открылся, и принадлежности Элис рассыпались по полу.

Эта маленькая неурядица неожиданно послужила тому, что слишком сильное напряжение Элис спало и она разразилась смехом. Она смеялась так сильно, что слезы брызнули у нее из глаз, застилая облик молодого человека, который был сильно смущен.

— Ах, Арлен, — наконец выдохнула она, утирая слезы и падая рядом с ним на колени. — Мы чудесная пара: я боюсь темных комнат, а ты всегда находишь невидимые препятствия.

Да, точно, они составляли пару. В свои двадцать с лишним лет он был все еще неловок в движениях, как подросток, и неуверен в себе. А ей, в свою очередь, пора было отрешиться от детских страхов.

Арлен прищурил глаза, с подозрением и с надеждой пристально разглядывая красавицу-гостью.