— Ночью был пожар возле внешней стены.

— Где? — Это единственное произнесенное слово ничем не выдало Дэйра, но пальцы его, крепко державшие тонкое гусиное перо, побелели.

— В дубильне. — Ульгеру не нужно было больше ничего говорить. Ясно было, что это угроза отношениям Дэйра с подданными Уайта, которые он с таким трудом налаживал. Кажется, это сообщение не произвело особенного впечатления на Дэйра, но по его внезапному громкому вздоху Элис поняла, что за всем этим кроется опасность.

Несмотря на деланное равнодушие, на самом деле Дэйр пришел в ужас. Прежде всего от безвременного конца этого неприятного человека, который вчера так безрассудно пытался оскорбить своего господина. А также от уверенности, что теперь многие будут думать, виновен ли граф в этом происшествии, не он ли покарал Хауэлла.

Все в переполненном зале были заняты разговором между их господином и командиром стражи, и никто не заметил, как еще один человек бесшумно вынырнул из толпы и встал позади Ульгера. Изнывая от затянувшегося молчания и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Дарвин потерял терпение. Сообщение Ульгера раздосадовало его своей краткостью и отсутствием достаточной информации. Он вступил в разговор, чтобы поведать о наиболее важном.

— Хауэлл мертв, и наверняка его гибель была преднамеренной. Но есть еще кое-что. — Теперь, когда Дарвин оказался в центре внимания, его прямо-таки распирало от сознания собственной важности, и громким таинственным шепотом он продолжал: — На пепелище начертан знак дьявола — его нельзя не заметить и ни с чем спутать.

Он торжественно кивнул, и неровные концы грязных волос коснулись плеч. Чтобы проверить, какое воздействие оказали его слова, он изучающе посмотрел сначала на графа, потом на простолюдинов, у которых глаза стали круглыми от ужаса. Удовлетворенный Дарвин мрачно улыбнулся. Он родился с уродливой ногой, и это не позволяло ему стоять прямо. Но физическое уродство деформировало и его душу — он научился так беспринципно использовать любые обстоятельства в свою пользу, что мог играть на чувствах других людей.

Ульгер в гневе обернулся к своему незваному сотоварищу и взревел:

— Ты был там? Чем ты можешь подтвердить свои слова? — Дарвин пришел в ужас от такого поворота событий — словно его самого обвиняли в содеянном — и неистово замотал головой.

— Тогда прочь отсюда! — И командир стражи буквально вытолкал Дарвина взашей.

Испугавшись столь сурового приказа, Дарвин отошел к дальнему концу стены и растворился в тени лестницы, ведущей вниз. Однако на первой ступеньке он задержался и с ненавистью глядел на широкую спину графа. Дарвин был очень сосредоточен на этом занятии и не заметил, что с таким же напряженным интересом за ним самим наблюдает гость из Кенивера, затерявшийся в многолюдной толпе.

Поскольку Дэйр встретился с новыми трудностями, вызванными этим зловещим событием, он позволил Ульгеру разбираться с этим назойливым человеком. Сам же он лицом к лицу столкнулся с новой бедой — новой, но, несомненно, коренившейся в прошлом. Со дня внезапной смерти отца до него начали доноситься отголоски гнусных сплетен, обвинявших его в связях с темными силами. Хуже того, поговаривали, что он использовал их для устранения единственного препятствия на пути к наследованию графского титула. Долгие годы его называли дьяволом и приписывали ему всяческие злодеяния, но никогда не обвиняли в том, что он имеет дело с нечистой силой. Эти нелепые подозрения тем сильнее обижали его, что исходили от людей, которых он начал считать своими.

Он чуть было не оставил Уайт и его обитателей одних перед лицом ужасного будущего упадка.