– Нет у нее никакого нервного состояния, – резко бросила я, вырывая руку. Я устала слушать оправдания. – Она просто придирается.

– Нет, нет, она просто напугана, – настаивал он.

– Напугана? Кем? Мной? – Я засмеялась. – Она делает то, что ей хочется, и неважно, что я говорю. Она издевается над Джефферсоном, уволила миссис Бостон, установила свои законы и настаивает, чтобы мы ходили по струнке, – выпалила я.

– Она боится заботы и ответственности за молодую девушку, – сказал он.

– Почему? У нее же есть Мелани, не так ли?

– Да, но Мелани еще ребенок. А ты – цветущая молодая женщина, которая уже ясно ощущает женские потребности и желания, – мягко добавил он, прищурив глаза. Дядя Филип нервно облизнул губы. – Ты можешь рассказать мне правду. Ты встречалась с кем-нибудь сегодня вечером? – мягко спросил он.

– Нет. Я ходила погулять. Это помогает мне думать, – сказала я.

Я не посмела рассказать ему, что ходила на кладбище. Дядя Филип мог легко догадаться, что я была там и в ту ночь, когда он был у могилы моей мамы.

Он еще шире улыбнулся.

– Я верю тебе, – кивнул дядя Филип. Затем он стал очень серьезным. – Но эти чувства и желания могут сильно смутить молодое создание, что временами он или она могут решить, что сходят с ума. – Он прижал руки к груди и закрыл глаза. – Эти чувства скручивают и мучают тебя изнутри, заставляя тебя чувствовать, что ты можешь взорваться, если не дать им выхода. Ты хочешь дотронуться до чего-то, почувствовать, прижаться к чему-нибудь тому… тому, что успокоит тебя. Я прав? Это то, что происходит с тобой?

– Нет, дядя Филип.

Когда он говорил, его глаза были большими, и их блеск пугал меня.

– Я знаю, – он снова улыбнулся, – тебе немного неудобно рассказывать мне такие вещи. Это то, что лучше обсудить с мамой. Но увы, – произнес он, вздохнув, – твоей мамы нет, а Бетти Энн… Ну, Бетти Энн не тот человек, который поймет такие рассуждения. Я понимаю твою потребность довериться кому-нибудь, тому, кто будет о тебе заботиться. Я пришел сюда предложить тебе свою помощь. Я хочу помочь тебе, – быстро сказал он. – О, я знаю, я не могу заменить тебе твою маму и даже не буду пытаться, но ты можешь доверять мне, Кристи. Я буду надежно хранить твои секреты в своем сердце.

– У меня нет секретов, дядя Филип.

– Но я не имею в виду конкретные секреты. Я – о чувствах, – сказал он. – Поэтому ты так хотела получить эту книгу от тети Ферн, так? Ты хочешь узнать об этих вещах, и это всего лишь естественное желание. Ты в таком возрасте. Зачем тебе путаться в этом, не понимая того, что происходит между мужчиной и женщиной, только потому, что твоей мамы больше нет рядом и она не может тебе все объяснить? Ну, – продолжал он, снова улыбаясь, – зато я здесь. Я могу тебе помочь, ответить на вопросы, объяснить ощущения?

Я замотала головой. Я не знала, что ответить. Какие вопросы он ожидает от меня услышать? Мое колебание его не разочаровало.

– Я понимаю, – продолжал он, – что тебе трудно обратить свои чувства в слова. То же было и со мной, и с твоей мамой. Когда я впервые встретил ее, она была не старше тебя сейчас, и мне было примерно столько же, ты знаешь. Тогда мы доверяли друг другу, – шептал он. – Мы открыли друг другу наши сокровенные мысли и чувства. Мы доверяли друг другу. Если она доверяла мне, то и ты, конечно, можешь.

Он положил свою правую ладонь мне на живот и медленно и плавно провел ею вверх на несколько дюймов.