– Знаешь, я был первым юношей, первым мужчиной, дотронувшимся до нее вот здесь, – сказал он, передвигая ладонь выше, к моей груди.

Мое сердце забилось так сильно, что, казалось, оно может пробить его кисть. Я затаила дыхание, не в состоянии поверить в происходящее.

– Я помог ее чувствам выйти, я помог ей понять. Я могу сделать это и для тебя. Тебе не нужно доставать книги и тайно их читать в своей комнате, чтобы узнать обо всем. Просто спроси меня обо всем, о чем захочешь… обо всем, – спокойно говорил он.

Я не могла пошевелиться, я не могла произнести ни звука, я не могла глотнуть. Он закрыл глаза и медленно начал двигать ладонь от одной груди к другой поверх моей пижамы, его палец, коснувшись соска, надавил еще сильнее. Я вздрогнула, и он открыл глаза.

– Дядя Филип!

– Все в порядке, все в порядке. Ну, ну, не пугайся. Ты хотела все понять, ведь так? – спросил он. – Тогда ты не попадешь в неприятности. Это уж точно, – добавил он, кивая. – Слишком много молодых девушек твоего возраста пребывают в неведении и попадают в плохие руки. Они не знают, насколько они далеко зашли, и попадают в безнадежные ситуации. Ты же не хочешь, чтобы это случилось с тобой, да?

– Этого со мной не произойдет, дядя Филип, – выдавила из себя я и села на кровати так, что его рука упала с моей груди. Я быстро обхватила себя руками, надежно закрыв грудь.

– Не будь самоуверенной и слишком доверчивой, – предостерег он. – Ты не понимаешь, что происходит в мужчине и как он может потерять контроль над собой. Тебе следует знать, чего нельзя делать, – посоветовал он, – что может довести мужчину до потери контроля. Не хочешь ли ты, чтобы я помог тебе понять – что именно? Я замотала головой.

– Если Бетти Энн права и ты с кем-то встречаешься…

– Нет, – сказала я.

Мгновение он пристально смотрел на меня, затем снова улыбнулся и, протянув руку, погладил меня по волосам.

– Это все из-за того, что ты такая хорошенькая и молодая! Я не смогу видеть, как что-либо или кто-либо будет разрушать тебя, портить, особенно какой-нибудь озабоченный сексом подросток, – добавил он, и выражение лица при этом у него изменилось от гнева и возмущения, – я буду чувствовать себя ужасно, на мне будет лежать ответственность, я буду чувствовать, что не выполнил своих обязательств, – добавил он.

– Этого не случится, дядя Филип.

– Но обещаешь, что придешь ко мне, если у тебя возникнут вопросы или неясности. Обещай, что доверишься мне и позволишь помочь.

– Я обещаю.

Я пообещала бы, что угодно в этот момент, лишь бы он ушел, думала я.

Он снова заулыбался и глубоко вздохнул.

– Я успокою Бетти Энн и разберусь, что за комендантский час она тебе назначила, – пообещал он. – Мы можем… я могу… время от времени вот так откровенно разговаривать с тобой? Мы не расскажем Бетти Энн. Она не поймет и не сможет, из-за нервов, оценить всю важность. Хорошо? – настаивал он. Его рука лежала на моем колене.

– Да, – быстро согласилась я.

– Хорошо, хорошо. – Он похлопал меня по бедру и встал. – Спи спокойно и помни, я здесь, с тобой. Я постараюсь стать для тебя отцом и матерью. Тебе даже не нужно называть меня дядя Филип, если не хочешь. Зови меня просто Филип. Ладно?

Я кивнула.

– Хорошо. Спокойной ночи, моя милая, – сказал он и, опустившись на колени, поцеловал меня в щеку.

Его губы как два крошечных пламени обожгли мое лицо, и я внезапно отшатнулась, но он даже не заметил этого.