Айви, дорогая, не помнишь, где я оставила лопату? Ума не приложу, где она может быть…

Я ухмыльнулась сестре, она, словно зеркальное отражение, ухмыльнулась мне в ответ, и мы отправились на наш первый урок – сдвоенный, латинского языка: кошмар, если кто понимает! Но даже на этот «латинус-малинус-возьмите-корзинус» мы сегодня шли легко, едва не пританцовывая, и Айви уже вытаскивала ручку, готовясь начать на уроке ответное письмо тётушке Фебе, которое вслух обдумывала прямо на ходу.

– Тётушка Феба, – бормотала себе под нос Айви. – Лопата стоит в сарае, она всегда там стояла…

А когда начались уроки, я всё сильнее стала ощущать, как мне не хватает Ариадны. Без неё не хотелось ни шутить, ни отколоть что-нибудь, и я стала тихой-тихой, словно это и не я вовсе, бублики дырявые. Я посмотрела на Айви. Она аккуратно переписывала с доски латинские глаголы, а на щеке у неё блестела слезинка. Сестра тоже тосковала по нашей подруге.

На перемене я заметила быстро семенящую по коридору миссис Найт. Я нагнала её и, почти перейдя на рысь, чтобы не отстать, спросила:

– Миссис, как вы думаете, Ариадна сможет вернуться в нашу школу, раз мистера Бартоломью арестовали?

Она остановилась и слабо улыбнулась мне в ответ:

– Боюсь, что нет, моя дорогая. Я уже звонила её родителям, но они не хотят, чтобы Ариадна возвращалась сюда.

– А почему?

В уголках глаз миссис Найт появились морщинки, и я догадалась, что она прикидывает, отвечать ей или нет. Подумав немного, она всё-таки решила ответить:

– Их очень возмутило, что Ариадну обвинили в том, будто это она устроила пожар. Теперь они считают нашу школу… неподходящей для их дочери.

С этими словами миссис Найт коротко кивнула мне и поспешила прочь.

– Миссис… – окликнула я её, и она опять остановилась.

– Ну что ещё, Скарлет? Прости, но у меня дел по горло!

– Ариадна должна быть здесь. Она заслуживает того, чтобы находиться здесь, гораздо больше, чем большинство из нас… чем я, например. Она на самом деле очень хорошая ученица. И человек хороший. Правда.

Миссис Найт вздохнула, и, клянусь, в её взгляде промелькнула печаль:

– Возможно, ты права. Но для начала, боюсь, тебе придётся переубедить её родителей.

Она ушла, а я осталась стоять в коридоре, обдумывая, как мне рассказать обо всём этом Айви.

– Пойдём, – сказала я, беря сестру за руку. Только что прозвенел долгожданный звонок, возвестив об окончании последнего урока.

– Куда пойдём? – хмуро спросила она. Я уже рассказала ей о решении родителей Ариадны, и с тех пор Айви пребывала, мягко говоря, не в духе.

– Пойдём и займёмся тем, что сделала бы на нашем месте Ариадна. Наше расследование ещё не закончено.

Действительно, оставалась одна деталь, не дававшая мне покоя с той минуты, когда я впервые прочитала роковые слова в той старой газете.

Айви не хотела никуда идти, но я привела её в нашу комнату, заставила одеться потеплее и потащила за собой.

– Зачем? Куда? – вяло отбивалась она. – Что ты собираешься искать?

Куда? Что искать? Ну, этого я ей пока не скажу, потом узнает.

Да, я играла с ней, я водила её за нос, согласна – но не могу я иначе, просто не могу, понимаете, шишки квашеные?

Школьный двор уже несколько дней был покрыт снегом, местами подтаявшим и потемневшим. По снегу во все стороны разбегались цепочки следов, внутри отпечатков сквозь снег проступали грязь и гравий.

Я взяла курс на озеро.

– Скарлет, хватит темнить! – крикнула мне вслед Айви. – Немедленно говори, что ты собралась искать?

– Догадайся сама! – откликнулась я.