Я уставилась в потолок, стараясь не рисовать в своём воображении картину, на которой Скарлет вновь тайком посреди ночи выбирается из нашей спальни.

Несмотря на все мои попытки оставаться начеку (просто на тот случай, если вдруг Скарлет куда-то уйдёт – хотя она никуда не уйдёт, разумеется, я же ей верю!), я всё-таки уснула и крепко проспала до самого утра. Мне даже сны в ту ночь не снились.

Утром меня разбудил звук колокола, и самым первым чувством, с которым я начала новый день, было горькое разочарование оттого, что я по-прежнему в Руквуде. Это не самое лучшее место на земле, где стоит просыпаться человеку, можете мне поверить.

Сначала, как всегда, то да сё, потом мы пошли на завтрак, и Скарлет всю дорогу зевала не переставая. Я шла молча, искоса поглядывая на неё и гадала, не зевает ли она потому, что не выспалась, полночи проблуждав по школе.

– Быть старостой – это такая честь, – громко сказала Пенни, обращаясь будто бы к своим подругам, но на самом деле желая, чтобы её услышал весь стол. Опустив ложку в тарелку с недоеденной овсянкой, она вытащила из кармана маленькую книжечку в красном переплёте и гордо продемонстрировала её всем желающим. – Сюда я буду записывать всех нарушителей и кто что сделал, – объявила Пенни. – Между прочим, старостой меня назначил сам мистер Бартоломью. Лично.

А вот мне, честно говоря, совершенно не хотелось, чтобы меня для чего бы то ни было выбрал мистер Бартоломью. Лично. Разумеется, вслух я об этом не сказала, зато Скарлет, к сожалению, подобным тактом не отличалась:

– Если тебе нравится быть на побегушках, Пенни, то так держать!

– Фу, как не стыдно, Скарлет! – ошеломлённо выкатила глаза миссис Найт.

В ответ сестра показала ей язык и занялась своей овсянкой. Мне же хотелось на месте провалиться от стыда.

Вы думаете, миссис Найт простила Скарлет её выходку? Как бы не так! Она встала, не спеша подошла к ней и ухватила за ухо.

– Ууу! – взвыла Скарлет, хотя мне хорошо было видно, что миссис Найт сжимает ей ухо не так уж и крепко.

– Следите за своим поведением и больше так не делайте, – сказала учительница.

– Да, мисс, – пробурчала в ответ Скарлет, и было в её тоне что-то такое, что заставило меня очень сильно сомневаться, что она сдержит своё обещание.

В том, что эти предчувствия меня не обманули, я убедилась очень скоро, а точнее – на уроке латыни. Этот древний язык преподавала нам мисс Саймонс, круглолицая женщина с невероятно яркими, буквально огненно-рыжими волосами. Сегодня она объясняла нам спряжение латинских глаголов и монотонно читала их, постукивая указкой по висящей на доске таблице:

– Фацио! Фацис! Фацит!

Выписанным на таблице глаголам, казалось, не было конца. Мы старательно переписывали их в свои тетради под размеренный стук указки, а потом к этим звукам добавился ещё один – счастливое похрапывание.

Я посмотрела на сидящую рядом со мной Скарлет. Сестра спала, положив голову на раскрытый учебник.

– Скарлет! – громким шёпотом позвала я.

Никакой реакции.

Я попробовала ткнуть её своей ручкой.

Бесполезно.

Пока я размышляла, пнуть ли мне её ногой или огреть кулаком, нас заметила мисс Саймонс. Она на полуслове оборвала список глаголов, подошла к Скарлет и сильно ударила по крышке парты своей массивной указкой.

Скарлет вздрогнула, выпрямилась и сонно промычала:

– А? Что?

– Мисс Грей, вам скучно на моём уроке?

«Ой, только не говори «да», пожалуйста, только не говори…» – мысленно взмолилась я.

– Да, – ответила Скарлет, зевнула и вновь повалилась лицом на учебник.