— Надеюсь, завтра ты не наденешь на яхту эту юбку? — спросил папа, когда я уже поднималась по лестнице в свою комнату.

— Не волнуйся, не надену, — отозвалась я. — Спокойной ночи!

Меньше всего мне хотелось сидеть в гостиной с папой и мамой и разговаривать. Мне было нужно… нужно…

Я и сама не знала, что именно.

Я приняла душ, переоделась в пижаму, забралась в кровать и стала смотреть на розу, которую подарил Уилл. Она совсем распустилась, лепестки блестели в свете ночника.

Мне хотелось спать, но я понимала, что не усну. Слишком возбуждена. Я все думала о Марко. Откуда он узнал, что меня назвали в часть Элейн Лилейной Девы? Для парней такого возраста это нетипично.

И почему он намекал, что мне нравится совсем не тот и что я должна была влюбиться в Лэнса, а не в Уилла? Потому что Элейн нравился Ланселот?

Какой кошмар! Это даже не смешно. Я люблю родителей, но почему им вздумалось назвать меня в честь столь возвышенного персонажа? С моей тезкой общее одно — любовь к плаванию… хотя я предпочитаю плавать на плотике в бассейне, а Элейн из Астолата плыла навстречу своей смерти в лодке…

Если верить Марко, если я — Элейн, а Лэнс — Ланселот, выходит, что Дженифер — Гиневра. Смешно, но ее имя действительно происходит от Гиневры, уж кому как не мне, дочери ученых, занимающихся Средневековьем, это знать.

Ну, а если Лэнс — Ланселот, я — Элейн, Дженифер — Гиневра, то Уилл может быть только королем Артуром. А это означает, что Марко выпала роль Мордреда, который сначала убил Артура, а потом сразил Ланселота — и все из-за этой Гиневры.

Если не принимать во внимание, что Мордред был кровным братом Артура, а не сводным.

К тому же мы все учимся в школе, которая называется Авалон — место, где хранился Эскалибур…

И как вам это нравится?

Ужас!

Вдруг Марко не шутит?

Да…

Впрочем, какое мне дело до того, что сводный брат Уилла сравнивает меня с девицей, которая покончила с собой с помощью таинственного кинжала из Камелота? Может, Марко хотел меня оскорбить? Зря старался. Но он же не знает, что я терпеть не могу все эти средневековые штучки.

Да… вряд ли.

Хотя…

Почему его пальцы были такие ледяные? Почему собака повела себя так странно, когда он коснулся меня? А его намеки по поводу мистера Мортона? И почему Марко так хотелось, чтобы Уилл застал Лэнса и Дженифер вместе?

Все еще чувствуя легкую тошноту, я завернулась в одеяло и потушила лампу. Тигра тут же прыгнула на свое привычное место на моей кровати.

Только сегодня она почему-то долго не могла успокоиться. Кошка нюхала там, где меня лизнул Кавалье. Я приоткрыла глаза: на мордочке Тигры застыло выражение, которое Джефф называет «улыбкой чеширского кота» — пасть чуть приоткрыта, глаза настороженные.

Потом, понюхав мою руку в последний раз, Тигра кинула на меня взгляд, как будто обвинив в предательстве, спрыгнула с кровати и ушла спать в другое место.

Это означало, что она серьезно обижена.

Я лежала и думала о том, что в моей жизни, наверное, действительно происходит что-то очень значительное, если даже моя собственная кошка больше меня не любит. Что, собственно, случилось на этой злосчастной вечеринке?

И что со всем этим делать?

Да и что я могу? Разве что поговорить с Лэнсом? Мне все равно придется с ним общаться по поводу задания по мировой литературе. Может, удастся убедить его открыться своему другу? Для Уилла будет гораздо лучше, если он узнает обо всем от Лэнса, а не так, как придумал Марко…

Я очень жалела, что согласилась плыть с ними на яхте. Не хотелось смотреть, как Уилл с Дженифер держатся за ручки, будто голубки, и знать, что все это, по крайней мере со стороны Дженифер, — обман.