Loading...
Изменить размер шрифта - +
.. Да нет, этого не объяснишь. Знаете, что сделала моя старуха, когда мы легли? Прикорнула у меня под боком, заплакала и сказала, что я очень добрый.
     Говорил Дюкро невнятно, как будто в горле у него что-то застряло.
     - Быстрей, черт побери! - еще раз бросил он шоферу.
     И вот они уже проезжают Корбейль, Жювизи, Вильжюиф, а со всех сторон спешат машины с окрестных вилл - в понедельник утром все возвращаются в Париж. Опять жарко, как накануне, светит солнце. Ночной дождь освежил поля и деревья, все вокруг буйно зеленеет. У заправочной станции с восемью ярко-красными бензоколонками в ряд пришлось остановиться.
     - У вас найдется сто франков?
     Дюкро протянул шоферу бумажник. Но вот и Париж, авеню Орлеан. Сена. В конторе на набережной Целестинцев моют окна. Дюкро наклонился к дверце. У маленького бистро остановил машину.
     - Могу я купить трубку и табаку?
     В заведении нашлась только двухфранковая трубка вишневого дерева. Он медленно набил ее. А набережные все убегали и убегали назад. Они уже проехали мимо бочек Берси.
     - Не так быстро!
     Впереди завиднелся шлюз и поверху камеры - порожняя баржа. Камнедробилка уже работала. На баржах, приткнувшихся к причалам, сушилось белье. У окон бистро столпились речники в фуражках - увидели хозяина.
     - Поезжай лучше... - начал было Дюкро.
     Однако тут же подавил минутную слабость и спустился по каменной лестнице. На свой дом, на служанку в открытом окне он даже не взглянул и молча ступил на шаткие мостки "Золотого руна". Со всех сторон с ним здоровались люди, толпившиеся на соседних баржах.
     Мегрэ и он одновременно склонились над люком.
     Алина с ребенком на руках, обнажив грудь, сидела у стола, накрытого скатертью в мелкий цветочек, и, бездумно глядя куда-то, тихо баюкала малыша. Когда его жадные губки теряли сосок, она машинально, заученным движением, засовывала его обратно.
     Было жарко. Печь, видимо, топилась уже давно. На вешалке висел толстый пиджак старого Гассена, под ним стояли начищенные башмаки.
     Неторопливо, но твердо Мегрэ отстранил Дюкро от люка, потом подвел к штурвалу и протянул письмо, написанное на листке бумаги из бистро в Самуа.
     "Пишу тебе, чтобы ты знала, что я чувствую себя хорошо, и, надеюсь, ты тоже..."
     Дюкро ничего не понял. Но вот, мало-помалу, перед глазами у него возник постоялый двор, деревня в Верхней Марне и сестра Гассена, которую он когда-то знал.
     - Ей там будет хорошо, - сказал Мегрэ.
     Солнце палило все жарче. Какой-то речник на ходу крикнул Дюкро: "С "Альбатросом" авария в Мо".
     И, наверно, очень удивился, не получив ответа.
     - Поехали?
     Со всех сторон на них смотрели речники. Один, приложив руку к козырьку, даже пошел им навстречу.
     - Скажите, хозяин, камень разгружать?
     - Потом, потом.
     - Да ведь...
     - Отстань, Юбер!
     По серой мостовой вытянулась цветная полоска трамвая. Камнедробилка, казалось, перемалывала сам пейзаж: на все, что было вокруг, ложилась тонкая белая пыль.
     Машина развернулась. Дюкро посмотрел в заднее окошко.
     - Ужасно! - вздохнул он.
     - Что?
     - Ничего.
Быстрый переход