|
– Ван Эффен тихонько вздохнул, покачал головой и отпил немного бренди. – Я знаю, что все это довольно запутано, джентльмены. Но позвольте мне изложить свою мысль иначе. Мне кажется, что этот человек верит в то, о чем говорит. Это вовсе не значит, что то, во что он верит, хорошо. У меня есть основания считать, что Риордан – не ключевая фигура. Таких оснований у меня два. Мы его поймали на противоречии, о существовании которого он даже не подозревал, что, кроме того, Риордан, видимо, кажется, не знает, что в Северной Ирландии существуют фанатики трех типов: экстремисты‑протестанты, экстремисты‑католики и посредники. Считаю, что Риордан относится именно к последним. Посредники – самые безответственные, самые опасные из всех фанатиков. Чтобы добиться своей цели, они готовы утопить миллион человек. Можно только догадываться, какова цель посредников в Ольстере. Нет, позвольте мне выразиться иначе. Я не могу себе представить, каковы их цели.
– То же самое приходило в голову и мне, – медленно произнес Виеринга. – Та же мысль. Но не так хорошо сформулированная. – Он улыбнулся. – На сегодня достаточно. Но вы упомянули, что есть нечто такое, чему вы не верите. – Да, сэр. Я не верю его угрозам. Я имею в виду, угрозам сделать что‑то в самое ближайшее время. То, чем Риордан угрожает в будущем – это другое дело. Но то, что он говорил сегодня – это все блеф, за исключением Восточного Флеволанда. А его угроза разрушить дворец – это просто курам на смех. – Как я, черт возьми, могу вам поверить; лейтенант? – спросил Виеринга. – Какие у вас основания так говорить? – Я не верю, что люди из FFF заложили во дворце взрывчатку. Они хотели одного, чтобы взрыв, прогремевший во дворце сегодня вечером, был слышен как можно дальше. Ангелли и его приспешники хотели убедить вас в том, что в состоянии осуществить свои угрозы. Виеринга удивленно посмотрел на ван Эффена. – Такое впечатление, что вы уверены в том, что говорите. – Я в этом абсолютно уверен. – Как это может быть? – У меня есть информация из этой организации. Виеринга недоверчиво посмотрел на лейтенанта, но ничего не сказал. Другое дело Дессенс. Он весь вечер не понимал, что происходит, а теперь, наконец, ощутил почву под ногами и решил, что пришло время заявить о себе. – Каковы источники вашей информации, лейтенант? – Они конфиденциальны. – Конфиденциальны! – Дессенс и сам не знал, что вызвало его гнев – то, что лейтенант опустил обращение «господин министр» или «сэр», а может, что‑то еще. – Конфиденциальны! – Я должен быть осторожен, сэр, вот и все? Я не хочу раскрывать мои источники, потому что подобная информация может вызвать очень бурную реакцию и ненужное замешательство. Вы, конечно, понимаете, что это обычные методы работы полиции и едва ли стоит о них говорить. Почему вы не хотите поверить мне на слово? – Обычные методы! Поверить на слово! И без того неровный цвет лица Дессенса стал багровым. – Вы... Вы просто заносчивы! – Министр с трудом сдерживался. Казалось, его вот‑вот хватит удар. – Кажется, необходимо напомнить вам, лейтенант, – он сделал ударение на слове «лейтенант», – что я министр юстиции! Последние слова Дессенс также произнес с ударением. – Вы всего лишь младший офицер... – Это несправедливо, сэр, – голос де Граафа был бесстрастным. – Ван Эффен старший офицер полиции, второй человек после меня... – Не вмешивайтесь, де Грааф! – Дессенс старался говорить спокойно, но ему это не удалось. |
