«Замечательно, просто замечательно!» – подумал ван Эффен. Ему очень понравилось, как ловко у нее все получилось. Никто в Амстердаме не мог бы с нею сравниться.

С вежливой, хотя, возможно, несколько принужденной, улыбкой Жюли приняла шерри от Самуэльсона, изящным движением сделала глоток, поставила рюмку на стойку, открыла лежавшую на коленях сумочку и достала из нее сигареты и зажигалку. Ван Эффену этот ее маневр также пришелся по душе. Девушка закурила сигарету и вернула коробку с сигаретами на место. Зажигалка по‑прежнему была у нее в руке. Жюли потихоньку беседовала с Аннемари, незаметно оглядывая окружающих. Вот она опустила руку, коснувшись руки ван Эффена. Через несколько секунд зажигалка и записка, которую ван Эффен до этого держал сложенной между указательным и средним пальцами, уже были у нее в сумочке. Ван Эффену очень хотелось обнять и поцеловать сестричку, и он пообещал себе, что не забудет это сделать при первом удобном случае. Одним глотком лейтенант осушил рюмку, содержимое которой показалось ему настоящим нектаром. Самуэльсон, как радушный хозяин, поспешил снова ее наполнить. Ван Эффен любезно поблагодарил его. Вторая порция нектара последовала за первой.

Жюли заперла дверь своей спальни, открыла сумочку и достала записку. Развернула ее. Аннемари с любопытством посмотрела на подругу.

– Где ты это взяла? А почему у тебя дрожат руки?

– Эту любовную записочку я только что получила в баре от одного кавалера. Разве у тебя бы на моем месте не дрожали руки?

Она разгладила записку, так чтобы можно прочитать ее вместе с подругой. Записка была напечатана очень мелким шрифтом. Ясно, что это послание подготовили заранее.

"Извините за мой вид и за мой сильный акцент. Как вы понимаете, я не мог здесь появиться без маскарада и с нормальным голосом.

Блестящий армейский капитан – это Васко. Вы сами понимаете, почему у него так сильно болит горло. Его обычный голос мог заставить Аннемари слегка вздрогнуть. Ангелли вздрогнул бы гораздо сильнее.

С нами Джордж. Мы не могли привести его в дом сразу, потому что Джорджа не замаскируешь. Мы опасались, что вы на радостях начнете его обнимать.

Вы нас не знаете, и мы не знаем вас. Держитесь от нас подальше, но не делайте это слишком явно. Проявляйте сдержанную любезность, как по отношению к любым преступникам.

Ничего не выдумывайте и не предпринимайте. Мужчины, по‑видимому, не очень опасны, но они следят за вами. Они очень проницательны и чертовски изобретательны.

Записку немедленно уничтожьте. Я люблю вас обеих".

– И подпись его, ее ни с чем не спутаешь, – заметила Жюли. Руки ее все еще немного дрожали.

– Ты же говорила, что Питер нас найдет, – напомнила ей Аннемари. Голос ее дрожал, как руки Жюли.

– Конечно, говорила. Но я не ожидала его так скоро. Что мы теперь будем делать – плакать от радости?

Глава 9

– Конечно, нет! – фыркнула Аннемари. – Но он мог бы понять, что мы не такие уж глупые и не стали бы вешаться на шею Джорджу при встрече!

Она смотрела, как Жюли сжигает записку в раковине и смывает пепел.

– Так что мы теперь будем делать?

– Праздновать!

– В баре?

– А где же еще?

– И станем их игнорировать!

– Абсолютно!

Сарай, служивший гаражом, был очень холодным.