Ван Эффен посмотрел на него, потом в сторону. Телевизор был включен. На экране был квартет в странных одеждах. Вероятно, эти люди пели, но, к счастью, звук был выключен. Видимо; Самуэльсон и его друзья ожидали очередной выпуск новостей. Ван Эффен снова посмотрел на Самуэльсона.

– Конечно, не хочу. Но на самом деле у вас на уме другое. Вы хотите, чтобы мы сделали за вас вашу грязную работу. Хотите, чтобы это сделали именно мы, а не эти идиоты‑любители. Вы понимаете, что произойдет, если из‑за этих взрывов погибнут наши сограждане?

– Да. Вы позаботитесь о том, чтобы я стал покойником. Мне бы этого вовсе не хотелось.

– Давайте посмотрим инструкции.

Ромеро Ангелли достал две бумажки и протянул одну ван Эффену, другую – Джорджу. Джордж заговорил первым, буквально через несколько секунд.

– Это не одна килотонна. Это эквивалент пятидесяти тонн тринитротолуола.

Самуэльсон подошел поближе.

– Меня бы вполне устроил эквивалент десяти тонн. Но порой полезно преувеличить возможный урон от террористического акта, не правда ли?

Джордж не ответил.

Через минуту он снова посмотрел на/собеседников и заговорил.

– Не слишком сложно, но требует аккуратного обращения. Тут два момента. Первый: Йооп не слишком хорошо говорит по‑английски. А люди, которые плохо говорят, часто еще и не умеют как следует читать и писать. Второй – это технический жаргон.

– Жаргон?

– Технические термины, – пояснил чан Эффен. – Йооп с тем же успехом мог бы читать их на санскрите.

– Ну так что?

Ван Эффен вернул бумагу Ангелли.

– Нам надо подумать и обсудить.

Самуэльсон пытался, хотя и не совсем успешно, изобразить улыбку человека, который добился того, чего хотел.

В последующие несколько минут вал Эффен и Джордж потягивали бренди и молчали. К этому времени на экране телевизора певцов сменил убитый горем диктор.

– Правительство только что сообщило, что совсем недавно получило новые требования FFF. Первое из них касается ста двадцати миллионов гульденов и способа их передачи. Правительство не сообщило, собирается ли оно выполнить это требование и отказалось обсуждать вопрос о передаче денег. Второе требование касается освобождения двух узников, уже несколько лет отбывающих срок за преступления, связанные с насилием. Правительство отказывается назвать имена заключенных.

Мы напоминаем нашим телезрителям, что сегодня мы будем вести репортаж с вертолета, чтобы посмотреть, осуществит ли FFF свою угрозу взорвать Флеволандские дамбы.

Ангелли выключил телевизор.

– Вполне удовлетворительно, – сказал Самуэльсон. Он потирал руки. – Очень, очень неплохо.

– Мне эта передача показалась довольно глупой, – заметил ван Эффен.

– Вовсе нет, – возразил сияющий Самуэльсон. – Теперь страна знает, что правительство получило подробности, связанные с нашими требованиями. То, что их не отвергли немедленно, означает, что власти собираются уступить. Эта передача также показывает, насколько слабо правительство и насколько сильны мы.

– Я не это имел в виду. Власти повели себя глупо. Им не нужно было делать никаких заявлений.

– О нет, нужно. Мы их предупредили, что если они этого не сделают, мы по радио передадим это коммюнике в Варшаву, которая будет только рада ретранслировать его на всю Европу.

– У вас есть передатчик такой мощности, что вы можете вести передачи на Варшаву?

– Такого передатчика у нас нет. Но им было достаточно пригрозить. Ну и правительство у вас! – С удовлетворением воскликнул Самуэльсон.