Ван Эффен кивнул.

– Жюли. Это могла бы быть и Аннемари, но мне кажется, что это все же Жюли. – Он посмотрел вверх, на чердачную дверцу, мимо которой взад‑вперед ходил часовой. Он твердо держался на ногах, и было ясно, что часовой сознает важность порученного ему дела!

Когда мы вернемся в дом, а мы сделаем это очень скоро, потому что здесь очень холодно, я хочу, чтобы ты немножко выждал, потом бесцельно побродил по комнате, играя роль этакого Лотарио средних лет. Веди себя естественно. Присмотрись, не будет ли у тебя возможности перемолвиться парой слов с Жюли. Скажи несколько слов и не давай ей самой много говорить. Если понадобится, скажи слово «вертолет». Она знает, что я имею в виду. Я постараюсь быть неподалеку и позабочусь, чтобы слова «вертолет» никто не расслышал. Сам я не хочу близко к ней подходить. Если Самуэльсон за кем‑то наблюдает, то это за мной.

– Дело нехитрое, – ответил Джордж.

Они вошли в гостиную. Ван Эффен и Васко изобразили дрожь. Джордж для этого был слишком крупным и плотным.

Ромеро Ангелли улыбнулся.

– Так скоро вернулись, джентльмены?

– Одно дело свежий воздух, другое – полярный холод. – Ван Эффен посмотрел на мерцающий, но молчащий телевизор. – Мистер Самуэльсон еще не спустился?

– Он едва успел подняться, – заметил Ангелли. – Ваши рюмки, джентльмены.

В баре ван Эффен поинтересовался:

– Погода кошмарная, и становится еще хуже. Вы серьезно думаете, что завтра можно будет безопасно лететь?

– А вы часто летаете?

– Как пассажир, немало. У меня есть, точнее, было разрешение на управление самолетом. А в вертолете я не был ни разу в жизни, – ответил ван Эффен.

– У меня есть разрешение на управление вертолетом. За штурвалом я провел, в общей сложности, три часа. А в такую погоду, как сейчас, я за сотню миль не подойду к креслу пилота. У Даникена тысячи часов в воздухе. Он превосходный пилот, – сообщил собеседнику Ангелли.

– Ну, вы меня успокоили. – Ван Эффен заметил, что Васко и Джордж потихоньку отошли. Он не стал смотреть в их сторону. – Приятно думать, что мы сможем туда добраться вертолетом – где бы это ни было.

– Если Даникен не уверен, он не взлетит.

Они продолжали дружелюбно обсуждать ту же тему в течение двух или трех минут, пока не появился Самуэльсон. Он был в прекрасном настроении.

– Прошу внимания, леди и джентльмены. Передача может начаться в любой момент. Займите свои места.

На экране подвился все тот же мрачный диктор. Казалось, со времени своего последнего появления он заметно состарился.

– Мы собираемся сделать два объявления. Оба они касаются FFF. Первое. Парламенты Великобритании и Северной Ирландии пришли к соглашению о том, чтобы немедленно начать переговоры с нашим правительством. Фактически, эти переговоры уже начались.

Самуэльсон просиял.

– Второе. Правительство Нидерландов просит всех жителей проявить добрую волю. Министр обороны полагает, что FFF собирается сменить место своей деятельности. Террористы обещали завтра пробить дамбы в Эйсселмере и осуществить там атомный взрыв. Министр считает, что практика FFF такова, что она не наносит два удара в одном районе. По его мнению, злоумышленники перенесут свою деятельность в район Шельды‑Роттердама. Причина для этого объявления следующая. Правительство хочет, чтобы каждый житель этого района – заметьте, каждый, – потому что это касается всех граждан, проявил бдительность и сообщал обо всех, даже самых малых отклонениях от нормы, то есть докладывал о малейших замеченных странностях в ближайший полицейский участок или на военный пост:

Правительство понимает, что FFF также может услышать это сообщение, но считает, что из двух зол нужно выбирать меньшее.