– Моя дорогая. – Де Грааф удивленно посмотрел на нее. – Вы что же, не доверяете своему товарищу‑офицеру?

Но оп же мне не доверяет!

– Ну вот, все сначала! Это не способствует хорошим отношениям на службе.

– Нельзя сказать, чтобы сержант Вестенбринк ей не доверял. Просто он три года работал в подполье, и от этого стал очень скрытным.

– Значит, Вестенбринк. А я‑то думал, что знаю всех своих сержантов!

– Он из Утрехта, сэр.

– Ты забросил широкую сеть. Аннемари, лейтенант в своей работе основывается на тех же принципах, что и Васко, чье имя, скорее всего, не Васко. Принцип простой: знать только то, что нужно. Кстати сказать, вас не задевает, что ко мне тут относятся, как к турецкому султану?

В это время вошел Джордж, извинился, взял со столика у стены телефонный аппарат и поставил его перед Аннемари. Девушка подняла трубку и некоторое время слушала хриплый голос, потом сказала:

– Спасибо. Пять минут. – И повесила трубку. Ван Эффен спросил:

– "Охотничий рог", я полагаю. Это сообщение от Васко?

– "Охотничий рог", – нахмурился де Грааф. – Я полагаю, что это не тот «Охотничий рог», который...

– В Амстердаме только одно заведение с таким названием. Нищие не выбирают. Кроме «Ла Карачи» это единственное безопасное место в городе. Личные связи, полковник. Светлое имя амстердамской полиции останется незапятнанным.

– Не знаю, – пробормотал де Грааф, – не знаю.

– Ты почти угадал. Это действительно «Охотничий Рог», но звонил не Васко.

– Я этого и не утверждал. Я только спросил, не от Васко ли это сообщение. Сэр, это звонил Генри, владелец заведения. Это значит, что Васко находится под наблюдением, но тот, кто за ним следит, не знает, что невозможно следить за Васко так, чтобы он этого не заметил. Значит, наш друг сюда не придет. Люди, которые за ним следят, очень удивились бы, если бы увидели здесь вас. Их бы шокировало и мое присутствие, и это было бы не так страшно, но Васко стал бы для нас бесполезен. Поэтому у Васко оставался только «Охотничий рог». Но даже там он не мог позвонить, потому что за ним следили. Поэтому он написал записочку Генри, который нам позвонил. Ты должна задать мне вопрос и через пять минут передать Генри мой ответ.

Аннемари вздохнула.

– Но ты ведь все узнал, не правда ли?

– Мне не трудно сделать очевидные выводы, но я не ясновидящий. То, чего я еще не узнал, может подождать, пока Васко сам не сможет позвонить.

– Я ведь, кажется, этого не сказала?

– Генри сказал. В сообщении.

Девушка поморщилась. В сообщении было сказано следующее:

«Дело такое. Два хвоста. Не могу отделаться. Встретить двоих...»

Де Грааф прервал ее.

– Что все это значит?

– Думаю, это у Вестенбринка своя стенография, – сказал ван Эффен. – У него было две возможности избавиться от слежки. Он мог сбросить преследователей в канал либо потерять их. Васко вполне мог сделать и то, и другое. Но тогда были бьг нарушены связи, которые ему только что удалось установить. Аннемари продолжила:

– Встретить двоих мужчин в четыре тридцать, в «Охотничьем роге». – Она передала через стол клочок бумаги.

– Стефан Данилов, – прочитал ван Эффен. – Поляк. Радом. Эксперт по взрывам. Пожары на нефтяных буровых. Техас, – вполне понятно, не правда ли?

– Вполне. Как тебе нравится взрывать банки?

– Должно быть, интересно посмотреть на закон с обратной стороны.