– Вы знаете эту машину?

– Да, – терпеливо ответил молодой человек, – когда работаешь с человеком в течение пяти лет, невольно кое‑что о нем узнаешь. Лейтенант сказал мне: «Мисс Мейджер очень недоверчива. Упомяните Амазонку, ее отца, полковника и „недостаток храбрости“ у какого‑то лица». Я понятия не имею, что он имел в виду.

– Зато я понимаю. – Аннемари взяла молодого человека за руку. – Извините.

Ван Эффен, расслабившись, сидел за рулем своей машины. Сегодня на нем были фетровая шляпа и черная квадратная бородка в еврейском стиле. Он оглядывался по сторонам, когда Аннемари открыла дверцу и заглянула внутрь.

– Доброе утро, дорогой!

– Доброе утро, – ответил он.

– Что ты здесь делаешь?

– Пережидаю дождь. Льет как из ведра. Ты, должно быть, и сама это заметила. Садись в машину.

Аннемари села и укоризненно посмотрела на него.

– Ты обещая мне, что будешь не далее пяти метров от меня. Никак не более. Ни на секунду не будешь спускать с меня глаз. Ты так сказал. Так где же ты был? Ты же обещал присмотреть за мной! Хорошенькое обещание!

– Человек предполагает, а Бог располагает! – Если ван Эффена и мучили угрызения совести, он не подал виду. – Кроме того, за тобой присматривали. Я делегировал свои полномочия. Не говори, что ты не видела болтавшегося неподалеку почтенного джентльмена. Сутуловатого, с седой бородкой, в сером пальто и с белой палкой.

– Я его видела. Этот божий одуванчик! Он же не в состоянии присмотреть за котенком!

– Этот божий одуванчик – молодой человек спортивного склада, великолепно владеет дзюдо и очень метко стреляет.

– Борода, – пробормотала Аннемари. – Борода, усы – вот о чем они думают в первую очередь. Маскарад! Что ж, спасибо, что кто‑то был поблизости, но все равно ты нарушил свое обещание.

– Это было необходимо. Я был позади тебя, когда тебе оставалось не больше ста метров до места встречи. Неожиданно я увидел не кого иного, как самого мистера Падеревского, который следовал за тобой. Он был ближе к тебе, чем я. Мистер Падеревский умен, наблюдателен и очень меня недолюбливает, что является довольно неудачной комбинацией. Он мог меня узнать, особенно когда я был так близко от тебя. Из предосторожности я взял с собой двух моих детективов – это лишний раз подтверждает, что мы заботимся о тебе. Итак, я решил, что осторожность лучше безрассудной храбрости. Поэтому за тобой присматривал мой сотрудник.

Через открытое окно Энгел спросил:

– Будут еще приказания, сэр?

– Нет. Не здесь. Не упускай из виду нашего друга.

– Хорошо, сэр. Я уже его видел. Другого такого лысеющего типа с седенькой бородкой и косоглазием и быть не может.

– Это Юлий Цезарь? – спросила Аннемари.

– Он самый. Я не сказал Рудольфу, как его зовут. Он бы мне все равно не поверил. Рудольф, ты, пожалуйста, следи за ним с близкого расстояния, но все же не слишком близко. Я предпочту скорее потерять его, чем тебя. И смотри, чтобы поблизости всегда были люди. Не забывай о том, что случилось вчера с твоими коллегами.

– Не забуду, сэр. – По выражению лица Энгела было ясно, что он действительно не забудет. Рудольф повернулся и ушел в дождь.

– Успокоилась? – Ван Эффен завел двигатель, и машина тронулась.

– Немножко. – Аннемари слегка улыбнулась. – Тебе пришлось сказать ему, что я струсила?

– Нет. Я сказал, что кто‑то струсил.

– Это неважно, потому что я действительно трусиха. Мне, например, не нравится разъезжать в этой машине.