– Мне бы хотелось, чтобы ты не ходил. У меня такое чувство, что что‑то должно случиться. Что‑то ужасное. Ты можешь быть ранен, даже убит или, что еще хуже, покалечен на всю жизнь. Ты же знаешь, что сделали с двумя твоими людьми. Ох, Питер! – Она некоторое время помолчала, потом добавила: – Если бы я была твоей женой, я бы тебя остановила.

– Как?

– Я не знаю как, – огорченно призналась девушка. – Взывала бы к лучшим сторонам твоей натуры, напоминала о твоей любви ко мне, говорила бы что‑нибудь вроде: «Ради меня, если ты меня любишь, пожалуйста, не ходи». Что‑нибудь вроде этого, – горько сказала она.

– Ну, ты не моя жена. И даже если бы ты ею была, я бы все равно пошел. Мне жаль, что это звучит так резко, эгоистично и жестоко, но это моя работа и я должен пойти. – Ван Эффен дотронулся до ее руки. – Ты добрая девушка и я ценю твою заботу.

– Добрая? Заботу? – Аннемари ласково взяла его за запястье и убрала его руку со своей руки. – Заботу?

– Аннемари! Ради Бога, что происходит? – Удивление лейтенанта было искренним.

– Ничего. Абсолютно ничего.

Некоторое время ван Эффен смотрел вперед, потом со вздохом заметил:

– Мне кажется, я никогда не смогу понять женщин.

– Мне тоже так кажется. – Она некоторое время колебалась, потом сказала:– Мне что‑то не хочется идти пить кофе.

– ЕСЛИ ты не хочешь, мы не пойдем. Но почему?

– Мне не очень хочется появляться с такой физиономией на публике. Здесь вокруг приличные люди. Там, у кракеров, это неважно. И я не думаю, что тебе очень хочется появляться на публике с таким чудовищем, как я.

– Я знаю, что скрывается за твоим гримом, так что для меня это неважно, – Лейтенант помолчал, потом добавил. – Может быть, я ничего не понимаю в женщинах, но я всегда знаю, когда они врут.

– Это я вру?

– Ну конечно.

– Ладно, пусть я вру. Не могли бы мы выпить кофе дома у Жюли? Это всего лишних пять минут.

– Конечно. У меня есть время. Я знаю, что ты любишь Жюли. Ты хочешь зайти к ней, потому что беспокоишься за нее?

– Мне кажется, это она беспокоится обо мне. Твоя сестра знала, что ты будешь меня охранять, и всё равно ей не нравилось, что я должна буду пойти к Васко.

– Ты не ответила на мой вопрос. Разве ты не беспокоишься о ней?

Аннемари не ответила.

– Уж эти мне братья Аннеси! Поверишь ли, я в жизни не видел ни одного из них. Я рассматриваю их как некую отдаленную угрозу.

– Угроза, о которой я думаю, гораздо ближе к дому. Точнее, не угроза. Скорее, проблема.

– Это что‑то новое для меня. Наверняка ерунда, что бы это ни было. Скажи мне, как зовут этого человека, или изложи суть проблемы и я обо всем позабочусь.

– В самом деле, лейтенант? – В голосе Аннемари было нечто такое, что заставило ван Эффена внимательно посмотреть на девушку. – Как же ты собираешься справиться с этой пустяковой проблемой, когда она в тебе самом?

– О Господи! Снова я! Какой смысл повторять прежние жалобы?

– То есть?

– Что, черт возьми, я должен сделать на этот раз?

– По твоим понятиям, ничего. Абсолютно ничего.

– Это что, сарказм? Или ирония? Последнее время ты много иронизируешь. Это тебе не идет, Аннемари. Тебе следует подумать об этом. Ну так что я такого сделал?

– Ты довел до слез прелестную девушку. И не раз, а три раза. А когда я сказала «прелестную», я имела в виду не просто красивую.