– Жюли?

– Жюли! Кого еще я могла иметь в виду? Или у нас тут множество дам, которых ты доводишь до слез?

– Из‑за чего она плакала?

– Не знаю, как тебе объяснить. Я не могу поверить, что ты такой жестокий. Но ведь тебе не безразлично, что она расстроена?

– Конечно, не безразлично. Но хотелось бы знать, из‑за чего именно она расстроилась.

– Боюсь, тебе это может показаться смешным. Во‑первых, вчера ты ушел, не обняв и не поцеловав сестру на прощанье. Она говорит, что ты никогда так не поступал.

– Это поразительно! Мои люди в госпитале, банда лунатиков угрожает затопить страну, другая банда лунатиков наняла меня взорвать королевский дворец и Бог знает что еще. Возможна национальная катастрофа, а я должен думать о каких‑то нежностях. Разумеется, это пустяк. Я скоро все улажу!

– Конечно, ты все уладишь. Выдашь двойную порцию сердечных прощаний. Возможно, это все ерунда. Какое тебе дело до того, что говорит Жюли? Ну и что, если твоя сестра утверждает, что своим вмешательством обидела двоих людей, которых она любит? Мне кажется, что Жюли имела в виду нас с тобой. Ей очень хотелось нам помочь, но вышло наоборот, и она расстроилась.

– Это ее проблемы. Немножко самоанализа никогда никому не вредило.

– Ты заявил ей, что она вмешивается не в свое дело и что она умна во вред себе.

– Это ты от Жюли узнала?

– Разумеется, не от нее. Твоя сестра слишком лояльно к тебе относится. Жюли никогда бы не стала на тебя жаловаться. Она слишком неэгоистична, чтобы думать о себе. Но мне кажется, что ты чем‑то ее обидел. Это на тебя похоже.

– Я уже говорил, что сожалею. Очень, очень сожалею.

– И ты, конечно же, расскажешь Жюли то, что я вступилась за нее?

– Нет. Печально сознавать, что я так низко пал в глазах двух моих любимых женщин.

– Лейтенанту угодно поболтать? – холодно спросила Аннемари.

– Поболтать? Вовсе нет. Ты мне не веришь?

– Да, я тебе не верю.

– Ты мне не безразлична. Но в интересах дисциплины я должен соблюдать дистанцию. Это совершенно необходимо между младшим и старшим по званию.

– Да заткнись же! – раздраженно сказала девушка.

– Боюсь, что мы недостаточно соблюдаем субординацию. Совершенно не выдерживаем дистанцию. Не говоря уже о дисциплине.

Аннемари сделала вид, что не слышит.

Жюли, вежливая, но сдержанная, пошла варить кофе. Аннемари отправилась в ванну. Ван Эффен вышел поговорить с охранником, которого звали Тиссен. Охранник заверил лейтенанта, что все спокойно, ночь прошла без происшествий. Жюли вошла в гостиную одновременно с Питером. Она молчала и не улыбалась.

– Жюли!

– Да?

– Прости меня!

– За что?

– Я обидел мою Жюли.

– Ты? Обидел? Как?

– Это ты правильно. Так мне будет легче покаяться. Я знаю, что ты огорчёна. Скорее всего, ты все еще обижаешься на меня. Во всяком случае, Аннемари так показалось.

– Она сказала тебе, почему я расстроена?

– Нет. Такому мощному интеллекту, как у меня, не требуется посторонняя помощь. Ты меня просто недооцениваешь. Я и сам все понял. Аннемари так за тебя переживает, что и сама расстраивается. Признаю, я виноват. В будущем постараюсь быть более тактичным. И все же, попробуй поставить себя на мое место: У меня сложная и опасная работа. Я просто не могу себе позволить дать волю чувствам – тогда я начну делать ошибки.